Жизнь замечательных детей

Ненавижу!

Она с укором взглянула на мои заляпанные сапоги. Я стыдливо втянула ноги под стул и поспешно поддакнула:

— Вы совершено правы, просто невозможно по улице пройти.

Психолог продолжила:

— Говорят, если отъехать от Москвы на сто километров, так там даже небо другое — голубое. И воздух чистый.

Я хотела заметить, что грязи там будет побольше, чем в столице, но на всякий случай решила не спорить с педагогом.

Марина Остаповна закатила к потолку маленькие глазки, и в них впервые промелькнуло что-то человеческое:

— Ох, быстрей бы бросить эту ненавистную работу, уехать в деревню, выращивать там картошку, лук, помидоры… Ведь с подсобным хозяйством можно прожить на пенсию, как вы считаете?

Я решила польстить учительнице:

— Ну, вам до пенсии еще далеко, минимум два-три года, правда?

Мечтательное выражение на ее лице мигом сменилось злобным:

— Какие «два-три года»? Мне только сорок пять лет!

Упс! — как выражаются современные подростки.

Теперь Марина Остаповна смотрела на меня с откровенной ненавистью.

— Вы мать? — сурово вопросила она.

— Нет, я крестная мать, и не Игорька, а его брата… — Запутавшись в объяснениях, я выпалила: — В общем, я пришла вместо родителей, in loco parentis.

— Чего? — подозрительно переспросила Марина Остаповна.

Мне опять стало стыдно, теперь за неуместную ученость. Я постаралась вложить в свой ответ весь запас обаяния:

— Я тетя Игорька, его родители в отъезде, так что я временно их заменяю. Можете быть со мной откровенны, я приму все необходимые меры.

— Меры… — протянула психолог. — Еще неизвестно, может быть, это школе придется принять меры. Например, изолировать ребенка от пагубного влияния семьи. Или отдать Игоря в школу для дефективных детей…

— Господи, да что случилось-то? — испугалась я.

— Вот, — учительница вытащила на стол листок, — это рисунок Игоря Стецюра на тему «Моя семья». Смотрите сами!

Я взяла рисунок и принялась его изучать. Потом я с сомнением спросила:

— А вы уверены, что здесь нарисована семья?

— Я, по-вашему, совсем идиотка? — окрысилась Марина Остаповна.

Я еще раз взглянула на рисунок. Там была изображена рамка, возможно, от фотографии или от картины. Карандашом были тщательно прорисованы все завитушки, автор не забыл даже про гвоздь на стене. Вот только внутри рамки абсолютно ничего не было, только белый фон бумаги.

— Может быть, это шутка? — предположила я.

— Такие шутки заканчиваются диагнозом «олигофрения», — прогремела Марина Остаповна, потрясая книгой «Психология в школе». — Или лишением родительских прав.

Психолог поправила остатки волос на макушке и важно произнесла:

— Фактически ребенок отказался нарисовать свою семью. Он ее просто проигнорировал. Это свидетельствует о крайне неблагоприятной атмосфере в доме.