Детдом

– А вот это мне абсолютно все равно, Придурок, – усмехнулся Алекс. – Для меня ты Придурком был и Придурком умрешь. И под этим именем я буду тебя вспоминать… где-нибудь на экваторе…

– Кто и зачем убил Клавдию Петровну? – спросил Кай.

Алекс рассмеялся. Ситуация ему нравилась. И Придурок, в сущности, нравился ему с самого начала знакомства. Жалко, что у них тогда не сложилось. Теперь Придурок заматерел, стал красивым и еще более опасным животным. Но «Каштан» уравнивает любые шансы. Ремень от «Каштана» висел на плече, и поэтому рука совершенно не уставала держать прицел.

– Придурок, ты что, начитался дешевых детективов? А я-то полагал, что ты так и остался неграмотным. Но, может быть, ты смотрел детективы по телику? Там тоже всегда в самом конце преступник, перед тем, как убить, рассказывает жертве все обстоятельства дела, подробно останавливаясь на психологических мотивах совершенного им преступления. А пока он так распинается, успевают прибежать хорошие парни в бронежилетах и убить всех плохих и спасти всех хороших. У нас с тобой не этот случай, Придурок. Никто сюда не прибежит, чтобы тебя спасти. Ты умно сделал, что пришел один, и не взял сюда своих поющих идиотиков. Чтобы уравнять шансы, мне пришлось бы их перестрелять еще до начала нашего с тобой разговора. А так, может быть, они останутся живы…

– Кто и зачем убил Клавдию Петровну? – спросил Кай.

– Нет, ну ты все-таки как был, так и остался – совершенно неинтересный собеседник, – поморщившись, вздохнул Алекс. – Придурок он и есть придурок. И вообще, чем дольше живу, тем больше поражаюсь – насколько вокруг мало по-настоящему умных людей… Но вижу, мы с места не сдвинемся, пока я тебе не отвечу. Никто эту вашу тетку не убивал, Придурок. Артист Погорельцев решил с ней так договориться, используя криминальный оттенок. Она-то сама и вообще никому не мешала. Он даже хотел предложить ей денег за то, чтобы она уговорила своих психов отшить эту, жену нефтяного деятеля. Вот та ему все карты путала, а тронуть ее напрямую он, идиот, боялся… А тетка-то как раз оказалась не из пугливых. Чуть ли не с кулаками на посланника набросилась. Ну, он ее тряхнул маленько… Кто же мог знать, что у нее сердце ни к черту?

– Ага, – сказал Кай и снова отвернулся, вернувшись к прерванному приходом Алекса делу.

Небольшое зимовье Большого Ивана, вопреки предположениям Кая, вовсе не разрушилось до основания за много прошедших лет. Дверные петли кто-то регулярно смазывал. В углу лежанки свернутыми примостились два совершенно не истлевших одеяла, на крючке висели овчинный тулуп и свитер с обмахрившимся воротом. На подвесной полке выстроились жестянки с солью, сахаром, чаем, крупой. На столе у окошка – керосиновая лампа и толстая свеча на деревянной подставке, сгоревшая до половины.