Детдом

Только обязательно цветной. Может быть, нам еще и этим заняться? В дополнение к музыкальному ансамблю?

– А что, твой Вадим так и не нашел девочку? Никаких следов?

– Увы, пока никаких…

– Боюсь, что она уже так и не найдется. Жалко мальчика…

– Еще как и жалко!… Ну, ты уже кончила себя-то жалеть?

– Да я толком и не начинала.

– А Вася?

– Амаршану должны жилплощадь от милиции дать. Тогда я Васю к себе заберу. Амаршан согласен.

– Сомнительно все.

– Еще как. Но есть жизнь и не жизнь. Каждый выбирает.

– Ты тоже на что-то намекаешь?"

"– Нет, я, как и ты, говорю прямо. Ты выбрала и я – тоже. В вашей ситуации мне всегда было жалко Олега. И не жалко – тебя. У тебя хотя бы Антонина была. А ему – только этот странный Кай под занавес…

– Да какие его годы!

– А чего же он прежде-то ждал?

– Вот уж не знаю и знать не хочу!

Переругиваясь, подруги все повышали тон и ускоряли темп движения. В конце концов они просто бегали по дорожкам парка кругами и орали. Бомжи с детской площадки провожали их изумленными взглядами. В конце концов один из них, самый старший и самый страшный на вид, не выдержал и крикнул:

– Эй, тетки! Бросьте вы ругаться-то! Сделайте лучше доброе дело – добавьте десятку ветеранам Куликовской битвы! Трубы горят!

Лена и Анжелика остановились. Осознав и опознав внешний раздражитель, подруги отреагировали по-разному. Анжелика презрительно фыркнула, а Лена полезла в сумочку. Бомжи зашевелились, напоминая ожившую кучу тряпья. Старший бомж окинул собратьев торжествующим взглядом и подмигнул небесам. Лена и Анжелика посмотрели друг на друга и расхохотались.

Глава 12

– Как бы мне повидать отца игумена?

– А по какому делу? – молодой монах-секретарь, сидящий за столом, оторвал взгляд от книги, снял очки, прищурил близорукие глаза, всматриваясь в посетителя. Рукава его подрясника были закатаны до локтей, юношески тонкие предплечья поросли длинными золотистыми волосками. Рядом с книгой стоял стакан с водой.

– По очень важному, брат. Важнее и придумать нельзя, – пришелец говорил с придыханием, убедительно поблескивая странными, рыжими глазами, обрамленными светлыми ресницами. – Речь о возвращении в монастырь церковной святыни.

Монастырю не в первый раз оказывали пожертвования. Возможных спонсоров начальство велело принимать без проволочек. Рыжий монашек на первый взгляд на спонсора похож не был, но кто из смертных может похвалиться, что провидит пути Господни?

– Отец игумен нынче в саду, – сказал секретарь. – С тварями малыми разговор ведет.

– Спаси тебя Господь! – кивнул посетитель.

– Во славу Божью! – недоуменно отозвался молодой монах в спину ушедшему.

* * *Сухенький старичок сидел на скамье за грубо сколоченным деревянным столом и крошил на столешницу кусок пирога.