Детдом

Анжелика осматривала окрестности и размышляла. На детской площадке, на солнышке сидели несколько бомжей-доходяг. Согласно христианской доктрине, каждый из них обладал бессмертной душой и был сотворен по образу и подобию Божьему. Согласно учению о Карме, каждый из них в прошлой жизни ограбил храм, убил десяток человек или не накормил голодного ребенка. Сказать по чести, во все это разом и по отдельности Анжелике верилось с трудом. Но, может быть, эти конкретные бомжи находились под юрисдикцией мусульманского или иудейского бога?

– Светка рассказала мне историю про то, – сказала Анжелика. – Как Настя Зоннершайн явилась в крематорий попрощаться с умершей матерью, перепутала зал (она так давно не видела мать, что просто забыла ее. Ее знакомых она вообще никогда не знала), простилась с чужой женщиной и даже ничего не заподозрила. Все выяснилось потом. Почему-то эта история не выходит у меня из головы. Я думаю: это черный Светкин юмор или все-таки правда?

– Думаю, что правда. Мир вообще выглядит более-менее нормальным только за счет статистики и операции «среднее арифметическое». Каждый человек выполняет ее каждый день, сразу после чистки зубов и до завтрака. Иначе можно попросту свихнуться. Множество отдельных случаев чего угодно поставят дыбом как угодно уложенные волосы. Я это поняла еще тогда, когда работала в ментовке, инспектором по делам несовершеннолетних. Да ты и сама это прекрасно знаешь…

– Знаю. Можно считать, что от одного конкретного, известного тебе случая мои никак не уложенные, полуседые волосы уже стоят дыбом…

– Ты ждешь, что я сейчас буду как-то объяснять, оправдываться? Не дождешься.

Ленка уселась на скамейку, закинула ногу на ногу, закурила. Анжелика присела рядом и спокойно смотрела на нее, пытаясь при этом стереть с лица профессиональное выражение.

– Почему-то мне кажется, что это не твоя собственная инициатива. Признайся: кто тебя просил вызвать меня погулять и как следует психологически пропесочить? – язвительно поинтересовалась Ленка. – Леночка? Скорбящий муж? Любаша? Или это всеобщий заговор, направленный на то, чтобы глупая блудная овца вернулась…

– Все дело в русской интеллигенции и ее безнадежном стремлении дойти до литературного предела, – заметила Анжелика.

Пытаясь понять бессмысленное на первый взгляд высказывание подруги, Ленка на мгновение перестала щетиниться.

– Что ты имеешь в виду? – полюбопытствовала она.

– Ну, я имею в виду, что если хорошенько поскрести русского, среднего возраста интеллигента, прижать его к стенке и сказать: «оставьте на полке только одну книгу», то окажется, что вся братия разделится на две приблизительно равные половины.