Детдом

Когда имеющие деньги люди устали от однообразных «евроремонтов» (в сумрачном и вычурном Питере это произошло немного быстрее, чем в Москве), изобретенный Настей «торжественно-цветочный стиль», напрямую восходящий к советским поздравительным открыткам второй половины двадцатого века, приобрел поистине ошеломительную популярность в оформлении офисов, общественных зданий и даже жилых помещений. Так что Антонина элементарно завидовала.

– Если Александр П там еще молод, то, по-видимому, это пятидесятые годы 19 века, – сказала Анджа. – Может быть, конец сороковых. В 1861 году было отменено крепостное право."

"– Ага-а, – снова согласилась Настя и бросила на Антонину умеренно укоризненный взгляд. – Так вы мне расскажете? Ну, теть А-анджа-а… Я же все равно, можно сказать, член семьи…

По сути, Настя Зоннершайн была брошенным ребенком. История ее собственного воспитания пестрила вполне «мыльно-сериальными» моментами (Подробно история Насти рассказывается в романе «Земля королевы Мод» – прим. авт.), и даже ее звучная фамилия досталась ей от второго мужа второй жены ее кровного отца.

Анджа улыбнулась. Недавно в каком-то журнале она прочла интервью со звездой латино-американских сериалов. Российский журналист задал ей «каверзный», как ему, наверное, показалось, вопрос: «Вы – прекрасная актриса. Зачем же вы тратите свой талант на откровенное „мыло“?» – «Я люблю играть в сериалах!» – темпераментно воскликнула латиноамериканка. – «Но почему?!» – «Да потому что там все, как в жизни! Неужели вы не понимаете?!»…

Анастасия Зоннершайн не читала не только книг, но даже и журналов (кроме специальных, из своей сферы, да и там – больше смотрела картинки), но наверняка со всей возможной для нее горячностью согласилась бы с актрисой. Ее любовь к сериалам имела вполне объяснимую природу – по ним она познавала жизнь человеческих страстей, в ином контексте ей попросту недоступную.

– Олег – это родной отец Антонины, – сказала Анджа. – Он археолог, довольно известный в своих кругах, много лет живет в Мексике.

– Угу, – сказала Настя. – А Кешка – кто? Тосин брат по отцу? И про что он вспомнил?

– Это действительно длинная и сложная история, – пожала плечами Анджа (прим.авт. – Подробно история Кешки рассказывается в романе «Забывший имя Луны»). – Первый раз мы с Антониной увидели Кешку на Белом море, где я вела практику у студентов. Антонине тогда было 11, а Кешке около тринадцати лет. Он был совершенно диким ребенком и вел жизнь северного Маугли.

– Ух ты! – оживилась Настя. – Прямо совсем диким? Как в мульфильме? И звери были? Пантеры, тигры, обезьяны и все такое?

Похоже было, что Настя совершенно искренне не представляет себе, где именно находится Белое море.