Во власти Деспота

Уголки моих губ разъезжаются. Так странно слышать от него эти слова. И так приятно.

Широкая ладонь накрывает мою лодыжку и чувственно движется вверх, сбивая дыхание.

Как бы мне хотелось иметь власть хотя бы над его телом. Очень хотелось бы. Чтобы одним прикосновением распалять в его груди пожар, научиться впрыскивать адреналин ему в кровь. Вызывать у него желание. Чтобы чёрные зрачки затмевали собой яркую радужку его глаз. Чтобы он смотрел на меня с восхищением и умирал от потребности прикоснуться ко мне.

Но я ничего этого не умею. Просто прикосновение мне ничего не даст. Я не научилась распалять мужчин. До сегодняшней ночи было стыдно даже подумать о таком, даже мысленно вообразить. А теперь… закрываю глаза и вспоминаю то чувство, когда вес его тела вдавливал меня в матрас. А костяшки пальцев, где на фалангах набиты цифры, смело скользили вверх по внутренней стороне бёдра. Каким был ненасытным. Как резко, голодно и неудержимо он брал меня всего каких-то полтора часа назад. А губы горели от его поцелуев, и внутри все превратилось в пожар.

Вот теперь меня по-настоящему охватывает неловкость и я чувствую себя скованно, особенно, сидя на его коленях.

Я бы хотела раствориться в воздухе, смешавшись с кислородом, чтобы проникать в его легкие и быть поближе к сердцу. И чтобы у меня была частичка его…

– Это плохо? – я слегка прочищаю горло.

– Это странно, – звучит хриплый ответ.

Смотрю в его лицо, и он мне кажется самым красивым мужчиной на земле. Ярко-голубой взгляд проникает в душу, оставляя клеймо не только на моем теле, но ещё и на сердце. Поднимаю руку и касаюсь ладонью его щеки.

Только вчера вечером я думала об этом и сегодня вновь отмечаю: никогда не любила небритых мужчин. Мне казалось, они за собой не ухаживают. А это не слишком приятно.

Но длина волос на мужском подбородке четко выверена, и теперь я точно знаю, что Мариб уделяет этому достаточно внимания.

Так сокровенно подмечать и знать о человеке настолько интимные вещи. Его вкусы и привычки. Нам известно так мало друг о друге, и одновременно так много.

Опускаю взгляд на чувственный рот и неосознанно слишком шумно втягиваю воздух, чуть размыкая губы, чувствуя, как тяжелая ладонь бескомпромиссно накрывает колено.

Если бы на ее месте была любая другая, давно бы уже набросился в желании получить то, что хочу, или попросту стянул со своих колен, усадив на пол, приблизив ее голову к себе поближе. Но с Мирой все немного непривычно, как-то иначе. И с ней хочется чего-то другого. Нет, на самом деле всего этого тоже хочется. Но она не готова. И я ни за что не стану настаивать.

Не припомню, когда меня в последний раз парили такие вещи, но я продолжаю сидеть, придерживая ее за талию, чтобы не убежала, и просто гладить ее по ноге, ловя каждую реакцию ее организма.