Деспот (СИ)

Что это за игры у него такие?

— С портным будешь сама договариваться о переносе встречи, — Мирон закрывает глаза, запрокинув голову. — Я ведь из-за тебя к нему не успел. Извернись, но назначь встречу на завтрашнее утро. Не позже.

— Значит, вы меня не уволите?

— Нет.

Ему не секретарша была нужна, а игрушка, которая развеет скуку. Мария Ивановна бы отлично справилась с моей работой, но над ней не поиздеваешься и не насладишься красными щечками и смущением.

Глава 10. Щедрый деспот"

"Всю дорогу я и слова не говорю, но и Мирон Львович тоже не заводит беседу. И не пристает. Я ожидала, что он обязательно потискает меня, например, за коленку, однако ему важнее покопаться в телефоне. В любопытстве кидаю скрытный взгляд на экран смартфона: стена текста на английском, цифры и никаких смешных картинок.

Если я в перерывах развлекаю себя социальными сетями, то Мирон Львович читает умные статьи с аналитикой от зарубежных агентств. Меня его серьезность очень злит, будто он показывает мне, какая я ограниченная и глупая неудачница.

— Если ты хочешь что-то сказать, то говори, — Мирон Львович скроллит статью большим пальцем, — ты во мне сейчас дыру прожжешь.

— Что пишут? — небрежно спрашиваю я и отвожу взгляд от его лица.

— Ничего хорошего. Падают фондовые рынки.

Мне бы сейчас похвастаться, что писала однажды одногруппнику курсовую с анализом о состоянии российского рынка ценных бумаг, но я отвлекаюсь. Виталий выбрал довольно странный путь: Мы едем по бульварному кольцу, а затем сворачиваем на Петровку. Я любила здесь в студенчестве гулять и глазеть вместе с туристами на дома и усадьбы, которые напоминали мне бисквитные торты. В мужской монастырь я не осмелилась заглянуть, а вот музей современного искусства меня покорил на несколько часов. Я там столько странного и загадочного увидела. например комок проволоки, который на полном серьезе выставили на обозрение.

Поддаюсь минутной ностальгии, умиляюсь прохожим, что идут с открытыми ртами по тротуару, а затем начинаю нервничать. Машина притормаживает и ныряет под арку того самого здания, которое облюбовали модницы Москвы: в бывший флигель усадьбы Воронцовых-Раевских понатыкали бутики элитных брендов, чем опошлили исторический памятник. Помнится, я однажды гипнотизировала вывеску “Gucci”, поедая мороженое, и гадала, каково это — быть богатой и тратить огромные суммы на сумочку или ремень.

Виталий молча паркует машину у крыльца бутика, чей фасад из стекла и решетчатых рам ввергает в пучину отчаяния. Что мы тут забыли?

— Десять минут, — Мирон Львович выуживает из внутреннего кармана пиджака черную банковскую карту и протягивает мне.

— В каком смысле?

— В таком, чтобы вышла в приличном виде, Софушка, — снисходительно смотрит на меня.