Десятый отряд

Кому-то сегодня повезет… Или, наоборот, не повезет? Это с какой стороны посмотреть.

Весь день я провела с родителями. Конечно, я не могла им рассказать обо всем честно, поэтому выдавала хорошо продуманную с Маринкой ложь. Но они видели, что я здорова и счастлива – и этого было достаточно, чтобы их успокоить."

"Но вечером, выходя из подъезда, удивилась: на той же скамейке, где когда-то дожидалась меня подруга, сидел Диминик. Он с ленивым видом читал что-то на экране смартфона. Я подошла, села рядом и пихнула его плечом.

– Быстро ты управился. Думала, мы два дня тебя не увидим.

Он ответил, не отвлекаясь от телефона:

– Москва по мне истосковалась, даже напрягаться не пришлось. В первом же кафе первая же симпатичная официантка…

Я нервно перебила, вскинув руку:

– Обойдусь без подробностей!

Диминик поднял голову, посмотрел на меня и неожиданно сменил тему:

– Наташ, знаешь, почему инкубы по-настоящему могут любить только суккубов, а суккубы – инкубов?

– Просвети, – без интереса ответила я.

– Потому что только суккубы могут понять, как это на самом деле происходит. Кристина любит меня с детства, но ей и в голову не придет ревновать меня к еде. Нет нужды объяснять ей, что происходит между мной и моей жертвой, хотя со стороны это выглядит как банальный секс. Ни одно существо или человек никогда этого не поймет.

Я сказала, устав от этого разговора еще до его начала:

– Звучит-то логично, но так ли на самом деле? Кристина в прямом смысле ревнует тебя ко мне. Слышал бы ты ее монологи, пока лежал в лазарете.

Он отвел взгляд, улыбнулся асфальту и поцокал языком.

– Вот в этом и отличие.

– Не поняла, – я наконец-то проявила любопытство к разговору.

И как раз в этот момент сам Диминик потерял к нему интерес. Он встал и махнул головой:

– Едем домой. Скоро стемнеет.

Вот так я снова и осталась без самых важных объяснений, но каждый намек оседал в моей душе и не позволял отстраниться от эмоций. Не для того ли инкуб их постоянно набрасывает? Ему нравится моя влюбленность, пусть он ею и не насыщается, но удовольствие определенно испытывает – и чтобы она тянулась подольше, постоянно выбивает меня из колеи. Эгоизм в его случае – не черта характера, а призвание. Именно из-за этой убежденности я и пропустила угрозу.

Мы ехали домой вдвоем. Странно как-то. Из арендованной московской квартиры мы с Маринкой давно съехали, я только что была в родительском доме, но сейчас и поместье Эймов каким-то неведомым образом тоже начало называться этим теплым словом.

Первую половину дня мы проводили в академии, а под вечер обычно Марина в саду тренировалась применять свои новые слабые способности. Мне оставалось или наблюдать за ней, или бродить по поместью, раздражая Арикса.