Десятый храм

Я, к примеру, мог сделать сотню камней достаточно грубой формы, а он мог сделать сотню изящных кувшинов, полностью пригодных для того, чтобы в них налить воду. Правда, про потенциал оживления изготовленных предметов у него ничего сказано в описании не было, так что с этой точки зрения моя визуализация выигрывала.

Естественно, услышанное меня вдохновило, потому что я тоже мечтал побыстрее прокачать свою визуализацию. Но вдохновение резко просело, когда я узнал от эльфа, сколько ему понадобилось на прокачку своего заклинания до нынешнего уровня. 115 лет — звучало как приговор.

Увидев ставшее кислым выражение моего лица, граф, похоже, испугался, что не подходит для найма, потому что стал путанно объяснять, что у его заклинания есть и дальнейший потенциал, в частности, он рассчитывает на то, что скоро сможет делать что-то и с водой, замораживая ее. И что господин барон должен понимать, что, когда он был графом, у него не было особого стимула прокачивать это заклинание, и он не всегда этим и занимался. А вот в нынешних условиях, понятное дело, если мы сговоримся, он будет прокачивать это заклинание со всем усердием, чтобы быть максимально полезным для нашего отряда!

Лантаэля я поспешил успокоить, а то еще вдруг рванет наниматься к королю. Сказал эльфу, что его стремление к самосовершенствованию очень похвально, и место в нашем отряде уже по праву его. И даже пообещал вне очереди прокачать ему достижение по временной неуязвимости, что его донельзя обрадовало.

Накоротке переговорили и с дрессировщиком, который, к моему удивлению, оказался абсолютно трезвым. Может, только недавно проснулся, и не успел еще закидаться! Естественно, я задал ему вопрос про прорезавшуюся у Принца способность к говорению.

— Так это естественно, господин барон! — ответил нимало не удивленный дрессировщик, — летучие мыши — одни из самых умных созданий, что я знаю. Некоторые орки и гоблины и то поглупее будут. Вы знаете, что у них есть собственный язык, в котором более 50000 слов? Ваш Принц и раньше бы заговорил, но его слишком маленьким забрали от матери, и это негативно повлияло на его способности пользоваться языком.

— А мой птероужас тоже однажды заговорит? — нетерпеливо спросил Галатиан.

— Твой питомец мне, до того, как я его увидел, был вообще неизвестен, — ответил Камлэйт, — так что я и не знаю, что с ним дальше будет. Может, и заговорит однажды, тварь у тебя статусная, высокого полета, не орел какой-нибудь!

Наконец, пришло время отзывать в инвентарь Принца, которому я дал даже больше времени, чем обещал. Первое найденное мной у алтаря место оказалось бесполезным с точки зрения выполнения моего очередного этапа.