Десять «за»… (ЛП)

Нет, правда, он не очень-то и переживал на сей счет. Дядя его раздражал, как мерзкое, надоедливое насекомое, пусть и слегка крупноватое. И вести себя с ним следовало так же: пока можешь — игнорируй, не выходит — прихлопни.

Но вслух ничего из этого Себастьян не произнес. Поскольку — а какой смысл? Вместо этого он восстановил равновесие, краем сознания отметив, что вокруг собирается толпа.

— О чем вы, черт возьми, говорите?

— Мисс Викерс, — прошипел Ньюбури.

— Кто? — рассеянно спросил Себ. Стоило бы, наверное, более внимательно слушать, что там вякает дядюшка, но черт, как же болит глаз! Этот проклятый синячище продержится уж никак не меньше недели. Кто бы мог подумать, что старый хрыч может так влепить?

— Ее фамилия не Викерс, — произнес кто-то.

Себастьян отнял ладонь от глаза и осторожно поморгал. Проклятье! Перед глазами до сих пор все плывет! Недостаток мускулатуры дядюшка возместил весом, и похоже, весь вложился в удар.

Вокруг стояло несколько джентльменов, видимо, надеявшихся на продолжение драки, которого, разумеется, не последует. Себастьян никогда в жизни не ударил бы дядю, как бы сильно тот не нарывался. Ударь он Ньюбури один раз, вне сомнения не смог бы удержаться и от второго, а в результате сделал бы из родственничка отбивную. А это, как ни крути, слишком дурной тон.

И вообще, он же никогда не выходит из себя! Ни при каких обстоятельствах. Весь свет это знает, а тот, кто не знает, должен бы выучить.

— И кто же такая эта мисс Викерс? — поинтересовался Себастьян придав своей сгорбленной фигуре всю надменность, на которую был способен.

— Она не Викерс, — снова подсказал кто-то. — Это мать у нее была Викерс. А у отца какая-то другая фамилия.

— Уинслоу, — отрезал граф. — Ее фамилия Уинслоу.

Себ почувствовал, что у него чешутся руки. А правая, похоже, уже сжалась в кулак.

— И что мисс Уинслоу?

— Будешь изображать полное неведение?

Себ пожал плечами, хотя это простое, в сущности, движение потребовало неимоверных усилий.

— Я ничего не изображаю.

Дядины глаза мерзко заблестели.

— Она скоро станет твоей тетушкой, племянничек.

Себастьян резко выдохнул и мысленно возблагодарил Бога… или архитектора, за то, что рядом оказалась стенка, и на нее можно было опереться плечом.

Аннабель Уинслоу приходится внучкой лорду Викерсу. Именно она оказалась «соблазнительной пышной девицей», за которой Ньюбури гоняется с высунутым языком. Той самой, чья плодовитость заставляет распевать птиц на ветвях.

Теперь все встало на свои места. А он-то удивлялся, как провинциалка умудрилась так подружиться с дочерью герцога. Они с леди Луизой двоюродные сестры! Конечно, они подружились.

Он вспомнил свой разговор с Эдвардом, тот самый — о «плодовитых» бедрах и птичьем пении.