Десять «за»… (ЛП)

И прошептала:

— Поцелуйте меня… пожалуйста!

Глава 5

У Себастьяна имелась как минимум тысяча причин, чтобы не выполнять просьбу незнакомки, и всего одна, чтобы сделать, как она просит. Желание.

Он пошел на поводу у желания.

А ведь минуту назад он даже не представлял себе, что хочет ее! Нет, он, конечно, заметил, что она очаровательная, и даже чувственная, восхитительной, неосознанной чувственностью. Но он всегда замечал в женщинах подобные вещи. Для него это было так же естественно, как замечать, какая нынче погода. «У Лидии Смитстоун необыкновенно соблазнительная нижняя губа» ничем не отличалось от «Из этой тучи сейчас, похоже, ливанет».

По крайней мере, на его взгляд.

Но как только она схватила его за руку, и он почувствовал прикосновение ее кожи, в нем что-то вспыхнуло. У него подскочило сердце, прервалось дыхание, а когда она вставала с одеяла, ему показалось, что к нему в объятия, по воле ветра, движется нечто волшебное и безмятежное.

Правда, поднявшись на ноги, она вовсе не оказалась в его объятиях, а остановилась перед ним. Близко, но вовсе не достаточно.

Его охватило чувство утраты.

— Поцелуйте меня, — прошептала она, и он не смог отказать, как не мог бы прекратить биение своего сердца. Он поднял ее руку, провел губами по ее пальцам, потом погладил ее по щеке. Их взгляды встретились, и в ее глазах он увидел желание.

И тут же оказалось, что и сам он сгорает от желания. Что бы он ни увидел там, в ее глазах, оно передалось ему и теперь двигалось внутри сладкой и мягкой волной. Томительное ощущение.

Томительное. Он не мог припомнить, когда в последний раз испытывал нечто, хоть отдаленно похожее на томление.

Ему с неожиданной остротой захотелось этого поцелуя. Захотелось ее.

Он не ощутил тепла. Не ощутил жара. Но что-то внутри него — то ли совесть, то ли душа — горело ярким пламенем.

Он не знал ее имени, он вообще ничего о ней не знал, кроме того, что она мечтает о Риме и пахнет фиалками.

А на вкус напоминает ванильный крем. Это он тоже теперь знал. Это — думал он, гладя языком внутреннюю поверхность ее верхней губы, — он запомнит навсегда.

Скольких женщин ему довелось целовать? И не сосчитаешь. Он целовался с девушками задолго до того, как узнал, что с ними можно делать что-то еще, пожалуй, он никогда не прекращал этого занятия. Ни гемпширским мальчишкой, ни солдатом в Испании, ни лондонским повесой… Женщины всегда казались ему загадочными. И он помнил их всех до единой. Честное слово. Он слишком ценил прекрасный пол, чтобы позволить женщинам из своих воспоминаний слиться в одну мутную лужу.

Но сейчас все было иначе. Он не смог бы забыть не только эту женщину, но и этот момент.