Десять «за»… (ЛП)

Она не знала, откуда у нее взялись силы, граф весил стоунов двадцать[5], не меньше. Но ей удалось упереться в него обеими руками и что есть мочи оттолкнуть.

Он пошатнулся, шагнул назад, споткнулся о столик и выругался, чуть не потеряв равновесие. Аннабель как раз хватило времени, чтобы подхватить юбки и броситься бежать. Понятия не имея, гонится ли за ней лорд Ньюбури, она не останавливалась и не оглядывалась, пока не проскочила через двойные французские двери и не оказалась на улице, похоже, в боковом саду.

Она оперлась спиной о каменную кладку здания и попыталась отдышаться. Сердце у нее бешено колотилось, а кожа блестела от пота. Снаружи было прохладно, она поежилась.

Она чувствовала себя вывалянной в грязи. Не в душе. Лорд Ньюбури не мог заставить ее сомневаться в собственных достоинствах и душевных качествах. Грязь словно бы покрыла ее кожу, везде, где он к ней прикасался…

Ей хотелось принять ванну. Хотелось взять мочалку, большущий кусок мыла и стереть с себя все воспоминания о нем. Даже сейчас на правой груди, там, где он схватил ее, присутствовало некое странное ощущение. Не боль, нет. Просто что-то было не так. И во всем теле тоже. Ничего не болело. Однако… присутствовало какое-то необъяснимое чувство… неправильности.

Вдалеке, в саду, позади дома горели факелы, а здесь было почти темно. Эта часть сада явно не предназначалась для посетителей. Совершенно очевидно, она не должна здесь находиться. Но Аннабель просто не могла заставить себя вернуться в бальный зал. Не сейчас.

Посреди лужайки виднелась каменная скамья, Аннабель сделала несколько шагов и плюхнулась на нее, разрешив себе при приземлении издать громкое «Ууууф!». Совершенно неженственный звук и совершенно неизящное движение. В Лондоне она не могла себе их позволить.

А в Глостершире, играя с братьями и сестрами, она проделывала нечто подобное постоянно.

Она скучала по дому. Скучала по собственной кровати, по своей собаке и по кухаркиным сливовым пирогам.

Она скучала по маме, безумно скучала по отцу, а больше всего скучала по твердой почве под ногами. В Глостершире она точно знала, кто она такая. И знала, чего от нее ждут. И чего ждать от окружающих.

Неужели, желая понимать, что же она делает, она просит слишком многого? Разве это такое уж безумное требование?

Она взглянула вверх, стараясь найти знакомые созвездия. Но из окон лился слишком яркий свет, и он мешал разглядеть ночное небо, однако отдельные звездочки все же мигали то там, то сям.

«Чтобы сиять, им приходится продираться сквозь грязный воздух, — подумала Аннабель. — Свет и блеск — вот что его загрязняет».

Почему-то это тоже показалось ей ужасно неправильным.

— Пять минут, — громко произнесла она. Через пять минут она вернется в бальный зал.