Десять поцелуев, чтобы влюбиться

Мама была против таких хобби и увлечений, но, когда приезжала к бабушке, жизнь начинала играть новыми красками. Всё лето не вспоминала про уроки и репетиторов.

А когда мне исполнилось семь, бабуля с дедулей пристроили в местный центр досуга. Получалось не очень хорошо сначала. Движения почти деревянные, неуклюжие. Выглядела, словно робот, пытающийся шевелиться в такт клубной музыке. Помните популярный танец скелета? Маша Савельева собственной персоной.

Пыталась заниматься пением и музыкой, но там уже поделать ничего нельзя было, как медведь на ухо наступил.

На сцене я чувствовала себя свободной. Воздушной. Словно при следующем движении просто закружусь и полечу, словно фея из сказки.

Закатила грандиозную истерику, когда мама запретила заниматься дополнительными занятиями. Помимо учебы. Она считала, что в моей жизни имеют место фигурировать только библиотека и стихи. Ненавижу их. Просто не перевариваю. Кстати говоря, у матушки даже свой книжный клуб есть. Заседают периодически по пятницам, то повести свои дурацкие вслух читают, то стишки. Стихотворениями это творчество назвать сложно. Придумали в рифму, и на том спасибо.

Мне казалось, что мама иногда мне зла желает или форменно издевается. Потому что как можно взять и запретить то, что любишь? С бабушкой они тогда крупно поругались, зато танцы остались в моей жизни. Даже назло маме ходила в музыкальную школу и корчила из себя великую гитаристку. С гитарой отношения не сложились, у нас не наблюдалось напрочь никакой элементарной совместимости. Что поделать? Это судьба!

В пятнадцать я твёрдо знала, что хочу заниматься журналистикой. Потому забросила музыкалку и окунулась в изучение любимой профессии. Действовала по-умному, маме и слова не сказала. Ровно до того момента, пока не поступила на бюджет журфака.

Ни с танцами, ни с журналистикой родительница до последнего не могла смириться. Хотя звание лучшей студентки вуза периодически действовало на неё положительно. Слава богу, с магистратурой отстала. Думала, что наши военные сражения продлятся ещё очень долго. Но мама решила первая пойти на мировую, хотя я понимаю, насколько тяжело ей всё это далось.

– Машка, смотри, за тобой! – Дина с восторгом запрыгала на одном месте, при этом умудряясь хлопать в ладоши. – С цветочками! Какой он милый, прелесть!

В смысле мой?

Подняла глаза и увидела перед сценой Сотникова с кактусом в руках. Ничего себе цветочки.

– Хоть бы сказала, что встречаетесь, – обиженно заявила Настя. – А то мы же на него слюни пускали. Красавчик! Повезло тебе, подруга.

Ой, да господи! Пускайте сколько влезет, мне жалко разве?

Улыбнулся во все свои тридцать два зуба и отсалютовал кактусом.

– Эй, колючка, спускайся! – громко крикнул.