Десять поцелуев, чтобы влюбиться

 – Зато ты у нас белый и пушистый, да? Конечно, несравненному Диме Сотникову любая отдаться должна, только пальчиком щёлк!

Даже и пискнуть не успела, как парень прижал меня к стене и накрыл губы своими.

– У меня сегодня день рождения и мой подарок – это ты.

Целовал жадно и страстно, окутывая меня своим жаром, словно смертельным коконом. И почему-то губы сами повторяли его движения, следуя за ним в страшном, стремительном танце под названием «неизвестность»."

"Ужас накрыл холодной волной, погружая в состояние концентрированной паники. Я не просто позволяю себя целовать ему, а сама отвечаю на ласку. Извиваюсь в его руках и хочу, чтобы мы зашли дальше.

Хочу… очень хочу…

Кажется, словно мир замер, а секунды застыли. Остались лишь мы двое на этой дурацкой лестнице.

Мамочки, ну что же творю? Надо это прекратить!

Первая же моя попытка выбраться из стальных объятий Димы не увенчалась успехом.

Покачал головой, взял за руку и потащил за собой. Наверх.

– Сотня, я не…

Но меня уже втолкнули в квартиру, изнутри которой раздавались звуки ритмичной клубной музыки.

Такое чувство, что моё собственное сердце отбивает более громкую дробь, перекрывая все посторонние шумы. Всё не успокоится, глупое.

– Ты в курсе, что я тебя ненавижу, Сотников? – повернулась к Диме.

– И я тебя не перевариваю.

– Ну и какого тогда?

– Без понятия, – неопределенно пожал плечами. – Но знаю одно – хочу тебя целовать.

– Учатся обычно на помидорах, Сотня. Но никак не на девушках.

– Савельева, ты космос! – рассмеялся и сделал шаг ко мне.

Он всё ближе… но почему-то я не двигаюсь с места, сама позволяя захлопнуть эту клетку.

Щёлк! И пути назад нет.

– А ты не фонтан, целуешься так себе.

– Научишь? – наклонился низко-низко, почти касаясь губами моих губ. – Но только, чур, по-взрослому. Как в фильмах, которые ты смотришь тайком от мамы.

Эй, он там сохранился что ли?

– Дима, нет!

– Да, Маша! Да!

Глава 11 – Смертный приговор

Дима

Без понятия, что за дичь творю и зачем мне сдалась эта нудная заучка. Может быть, дело всё в её обалденных стройных ногах. В этом платье, едва прикрывающим все важные стратегические места. Или в губах. Нежных, сладких, вкус которых пьянил разум. В её упругой попке. О, да! Мои руки идеально подходили к её заднице. Оторваться от Маши никак не мог. Когда в одном полотенце увидел, так вообще тушите свет. Сам не знаю, как тогда сдержался и не разложил её на том миленьком розовом диванчике.

Не будь дома Ирины Алексеевны так бы и поступил. Взял бы её жёстко прямо на комоде, а она бы кричала до хрипоты. Ух!

Она разжигала в крови пожар. Заставляла сердце стучать чаще. Нет, конечно, не сердце. Его нет. Савельева вызывала голодное жгучее желание скрутить её и не отпускать, пока не забью решающий гол, а дальше пусть себе гуляет. Мне не жалко.