Десять поцелуев, чтобы влюбиться

 – Во-вторых, не нужно заходить в мою комнату и хозяйничать здесь. Слышала что-нибудь о личном пространстве?

– Маша, ты меня в гроб хочешь вогнать? – тяжело вздохнула она и присела на кровать, держа правую руку на сердце. – Так с матерью родной разговаривать…

– У меня сегодня выступление, мам! – окончательно слетела с тормозов. – Не могу же идти в непонятном тряпье. Ладно, забей. Придумаю что-нибудь.

Достала телефон и написала Насте, чтобы захватила для меня какое-нибудь платье. Не в первый раз.

– Куда намылилась? – чудесным образом пришла в себя матушка.

Магия! Волшебство! Исцелилась!

– Сказала же, на танцы.

Что-то недовольно хмыкнула и вылетела из моей комнаты, захлопнув за собой дверь.

Такая вот у меня мамочка. Если что не по ней, то боевые действия можно считать открытыми.

Я, конечно, понимаю – она боится за меня.

Что свяжусь с каким-нибудь плохим парнем, влюблюсь в него, поставлю жирный крест на своём будущем и блестящей карьере. Потому воспитывала в строгости и к внешнему виду так же требовательно относилась. Короткие юбки и платья – мимо кассы. Но это уже перешло все допустимые рамки. Птенчик вот-вот выпорхнет из гнезда.

На улицу было катастрофически не в чем идти. Она реально весь мой гардероб под чистую своей Марине Семёновне втюхала. Нафига, а? Жили нормально, умудрилась всё испортить. Опять.

От безысходности положения хотелось расплакаться. Не тепличная фиалочка, чтобы реветь в три ручья по поводу и без. Особенно из-за кучи тряпок. Но и появиться на улице в образе а-ля Старуха Шапокляк тоже не могла. Пришлось надеть свою тренировочную форму. Единственный приемлемый вариант.

Входная дверь по неизвестным причинам оказалась заперта. Ключ обычно торчит в замочной скважине, а сейчас его и в пределах досягаемости не видно.

Делааа…

– Мама! – заорала на всю квартиру. – Не смешно, я на выступление опаздываю.

Топает, будто стадо слонов. Если бы можно было взглядом человека сжечь дотла, то матушка бы точно меня испепелила.

– У тебя четвёртый курс, диплом по журналистике, практика, плюс магистратура! – говорит и каждый раз загибает пальцы. – А танцы – всего лишь глупая блажь, привитая твоей бабкой.

Ни то чтобы слишком серьёзно относилась к занятиям в школе искусств и мнила себя великой танцовщицей, нет. Вообще-то собиралась работать журналисткой, по специальности. Но тут уже дело принципа.

И опять магистратура, чтоб вас!

Раздался звонок в дверь, матушка тут же подскочила к ней, вставив ключ в замок и провернув его по часовой стрелке.

– Вот, репетитор пришёл, веди к себе в комнату.

Угу, разбежалась!

Молча оттолкнула в сторону Антона (Михалыча!) и выбежала на лестничную клетку.

– Маша! – донеслось вдогонку.