Десять поцелуев, чтобы влюбиться

 – Как себя чувствуешь?

Как я себя чувствую? Паршиво, иначе и не скажешь.

– Спасибо, что осталась со мной, мам.

Голос звучит тускло и безжизненно, даже немного хрипло. Словно я только что из мертвых воскресла.

– Маш, я ведь переживаю за тебя. Ты всегда можешь со мной поговорить… чтобы не произошло. Я не всегда была хорошей и понимающей мамой, но я стараюсь, детка.

– Мам, ты что, ты самая лучшая.

– Тебя Дима обидел?

Обидел? Нет, он растоптал меня.

По щеке вновь скатилась предательская слезинка.

Мама обнимает меня. Я чувствую себя в безопасности. Дома.

– Он… на меня… поспорил, – вытолкнула из себя ужасную правду, а в груди всё до боли задрожало. Будто бы ржавых гвоздей туда напихали и принялись их заколачивать."

"Бам! Бам! Бам!

– Поспорил? – недоверчиво протянула мама, округлив глаза от удивления.

Ну да, матушка живёт в нежном розовом мирке, где на чувства людей не играют. Хотя… кто знает, что там у неё с Разумовским произошло, правда?

– Ага.

– Так, – она садится на кровати, скрестив руки на груди. – А доказательства есть? Не подумай, я тебе верю, но вдруг это всего лишь грязные сплетни? Всякое в жизни бывает. Взять хотя бы нас с Виктором. Давай с тобой хорошо во всём разберемся.

Да лучше бы у меня не было этих железобетонных доказательств. Но своими глазами видела, не сотрешь.

– Не сплетни, мам. Увы. Я нашла на его телефоне переписку с Никитой Тарасовым и видео, где они заключали это пари с друзьями-мажорами.

– Всё образуется, доченька. Вот увидишь, – она улыбается и ободряюще гладит меня по спине. – Только в себе не закрывайся, хорошо? Знай, что я рядом. Этих Дим сколько ещё будет, а ты у себя одна.

– Мам, – прижимаюсь к её груди. – Спасибо, что ты у меня есть. Я тебя люблю.

– И я тебя люблю, солнышко. Ты у меня самая красивая, умная и сильная девочка. Сначала больно, а потом станет легче. Время лечит.

Легче.

Где уже это «легче»? Потому что я не могу больше терпеть, когда все мои внутренности сворачиваются и разрывают меня на части. Не могу!

Завтракаем все вместе. С мамой и Виктором. Ковыряю омлет, упираясь в столешницу одной рукой. Внутри, будто разверзлась раскаленная пустота. Вроде бы надо чем-то её заполнить – а нечем.

– Какие планы на день, девочки? – нарушил затянувшуюся тишину Виктор.

– Посидим с Машей дома, – отвечает моя мать. – Давно мы не проводили время вместе. Да, родная?

– Да, – машинально ответила и недоверчиво подняла на неё глаза. – А гимназия, мам?

Несмотря на то, что сегодня первый выходной день за неделю, матушка почти каждую субботу проводит на работе. Дежурит. Адское это дело быть учительницей.

Мама не сразу мне отвечает. Показалось, что на кухне повисло какое-то напряжение.

– В ближайшие два-три года на работу я ходить не буду, – наконец раздался её взволнованный голос.