Десять ночей с бывшим

- Если бы у меня были варианты?!

- Судя по твоим визгам, тебе невероятно понравилось, - мурлыкнул я, помахивая тестом. - Но у тебя овуляция, дорогая.

Отложив тест в сторону, взобрался на кровать, раздвинул ноги Сони и обнял ее, прижимая к себе. Ее рот был на вкус как сладкий-сладкий кофе с молоком или торт, который испанцы называют «Трес лечес», три молока. То, что я собирался сделать, возбуждало меня гораздо больше, чем самый грязный секс и самые изысканные извращения. Сам от себя не ожидал.

- Алекс, ты что? - Нервно спросила Соня, когда я опрокинул ее на спину, накрыл сверху своим телом и медленно вошел в сочащуюся тягучей сладкой влагой пизду.

Открытую, ждущую меня уже слишком давно.

- Алекс, презервативы!

- Они нам не нужны…

Внутри нее было горячо и туго, мягко, нежно, уютно, как будто я родился ради этого мгновения.

- Алекс, я же залечу!

- Именно…

Каждое движение наполняло мой пах тяжелым густым удовольствием, словно трах с Сонечкой не облегчал желание, а наоборот, копил его.

- Ты с ума сошел? Ты что, нарочно?!

- Да.

Она начала вырываться, но я был сверху, я накрывал ее целиком, целовал упрямые губы, скользил по нежной мягкой коже, врывался во влажное податливое нутро, наполняя собой.

- Нет! Нет! Алекс! Нет! Тварь! Ненавижу! Сука! Тварь!

Она металась подо мной, безуспешно пытаясь вырваться, но каждое резкое движение только добавляло острых и ярких нот в мое всеобъемлющее наслаждение ее тугим лоном, всасывающим меня жадно, сладко, будто бы ее тело знало, к чему все идет и хотело этого гораздо больше разума.

- Ты еще не знаешь, дорогая, насколько я тварь…

Будущая мамочка

Я была в шоке, просто в шоке. От того, что придумал чертов Шалаев! Я не успела даже осознать, что он сделал со мной вчера, но сегодня… я теряла все завоеванное. Он больше не спрашивал, чего я хочу, не давал мне выбора. Он серьезно трахал меня без презерватива, точно узнав, что я вероятно залечу в этот день!

- Да я лучше сдохну, чем рожу от такого ублюдка, как ты! - пипела я, извиваясь под его горячим тяжелым телом. - Ненавижу тебя! Ненавижу!

Алекс двигался горячо, жадно, бешено вгоняя в меня член. Точеные литые его мышцы, которые так восхищали меня когда-то, неумолимо сокращались, раскачивая его тело над моим. Он толкался внутрь, вдалбливался в меня, не слушая ни моих криков, ни проклятий, ни мольбы. Иногда он накрывал своим ртом мои губы, но не для того, чтобы заглушить то, что я говорю, а чтобы повторить языком то, что он делал членом. Он имел меня и там, и там, брал, присваивал и с каждым движением росли шансы, что навсегда.

- Алекс, пожалуйста! - Я попыталась торговаться. - Я сделаю, что скажешь! Только не надо в меня кончать, прошу тебя!

- Ты и так делаешь, - ответил он, погружая пальцы в мои волосы и оттягивая мою голову.