Десять медвежат

Милое дело! Сейчас-то все, отменили эту халяву, а так – милое дело, сколько подзаработать на этом можно было! Эту «бомбу» я как раз последнюю привез… то есть я ее, конечно, и не возил, и вообще в глаза не видел, только документы свои надежному человеку дал, где надо подпись поставил и денежки пересчитал… с тех денег я свою ласточку и купил!

– «Девятку»? – уточнил Маркиз.

– «Девяточку», – подтвердил Сидорчук таким ласковым голосом, как будто говорил о любимом ребенке, – милое дело!

– Что ж ты ее продаешь, коли она тебе так нравится?

– Есть на то причины, – хозяин квартиры потупился, – только тебе это не интересно, в особенности если ты ее покупать не думаешь."

"Леня развернул бумагу, которую дал ему Сидорчук, и прочитал, что данная генеральная доверенность дана этим самым, стоящим перед ним в рваных джинсах и тельняшке, Виктором Анатольевичем Сидорчуком некоей гражданке Анне Артуровне Сыч, паспорт такой-то, проживающей в поселке Песочная, улица Правая Поперечная, дом шесть, на управление автомашиной БМВ номер такой-то, с правом продажи, переоформления и так далее.

Запомнив адрес и прочие данные гражданки Сыч, Леня вздохнул и возвратил Сидорчуку копию доверенности.

Дорога его теперь лежала в поселок Песочную, и одному только можно было радоваться – что до этого поселка от города рукой подать.

– А может, поглядишь все-таки мою ласточку? с надеждой в голосе спросил Сидорчук, прежде чем закрыть за гостем дверь. – Я бы тебе ее, так и быть, за восемьсот уступил, как своему! Милое дело…

Леня заторопился к лифту.

Улица Правая Поперечная состояла всего из шести домов, и дом номер шесть был самый на ней неказистый. Обшитый вагонкой фасад в три окна был когда-то зеленым, но краска давно облупилась, да и многое другое настоятельно требовало обновления. Зато на участке было понастроено несметное количество каких-то сараев, сарайчиков и сараюшек, из которых доносились странные звуки, напоминающие то ли визг, то ли писк, то ли плач.

«Свиней она, что ли, держит, эта самая гражданка Сыч?» – подумал Маркиз, захлопнув дверцу машины и приближаясь к калитке.

Однако это предположение было немедленно опровергнуто. Когда Леня подошел к забору, вместо визга и хныканья из всех сараев послышался сначала редкий и разрозненный, а потом все более дружный и мощный собачий лай. Постепенно он сделался таким громким, что у Лени заложило уши, как если бы рядом с ним взлетал сверхзвуковой самолет.

– Иду! – послышался низкий и хриплый, но несомненно женский голос. Дверь дома распахнулась, и на крыльцо вышла коренастая и крепкая женщина заметно среднего возраста, с лицом весьма обветренным и красным до настоящей кирпичности.

– Вы за маламутом? – осведомилась женщина, подходя к калитке.