Десять дней, девять ночей (СИ)

Даже платочком на прощанье не помахал. Но Света расстроенной не выглядит. Напротив, сияет, как медный пятак. Как будто, наконец, отмучилась.

— Ну, не кисни, Катюха! — хлопает по плечу, но вдруг застывает, глядя поверх моего плеча.

Я оборачиваюсь и забываю, как дышать. Андрей идет ко мне спокойным шагом, словно никуда не торопится. Словно только что чуть не опоздал. Цепляюсь глазами в его лицо в надежде что-то в нем прочитать. Он передумал? Принял какое-то решение?.. Зачем он пришел? Но выражение его лица абсолютно нечитаемо. Как всегда.

— Привет, — говорит он, — уже уезжаете? — и при этом смотрит куда угодно, только не мне в глаза.

— Да, — спокойно отвечаю я.

Если он думает, что начну лить слезы и опять признаваться ему в любви, он ошибается. Я не стану превращать наше прощание в трагикомедию.

— Это тебе… На память… — он берет мою руку и вкладывает в нее тот бархатный мешочек с серьгами и колье.

Смотрю на свою руку, удерживающую подарок и чувствую, как глаза наполняются слезами. Я ему сердце, а он мне изумруды. Нормальный такой обмен.

— Обнимемся? — одной рукой прижимает меня за плечи, а второй приподнимает лицо, заглядывая в глаза.

Пользуюсь моментом и незаметно возвращаю мешочек в его карман. Не хочу его откупа.

Андрей прижимается ко мне губами в коротком поцелуе, делая вид, что не замечает текущих по лицу слез.

- Будь счастлива, — шепчет на ухо, разворачивается и уходит, не оглядываясь.

— Катя, время! — шипит подруга из такси.

Я не помню, как она меня запихала в машину. Зато помню, как, проезжая мимо идущего по тротуару Андрея, я сверлила обезумевшим взглядом его висок. Не посмотрел на меня последний раз.

— Все нормально? — тихо спрашивает Света, беря меня за руку.

— Света…. Света… Ты понимаешь… — и я сама в шоке от того, что собираюсь ей сказать, — Света… я… я… его больше никогда не… увижу его… никогда!

Слезы бегут ручьем по лицу. А я не могу их остановить. Думала, выплакала все ночью, а нет. Меня начинает реально трясти. Прячу лицо в руках, и не помогает. Накрывает настоящая истерика.

— Слышишь!!! Никогда!!! Никогда!!! — я хватаю ее руки и, наверное, причиняю боль, ору, как ненормальная — Он не должен был меня отпускать… Света… Почему он так сделал?!..

— Тихо — тихо, милая… Ты чего? — она протягивает салфетки, взятые у водителя. Тот бросает на меня обеспокоенные взгляды и, на всякий случай, блокирует двери.

Всю дорогу я реву у нее на плече. Уже в самолете мне дают что-то выпить, успокоительное для тех, кто боится перелетов. Отпускает. Теперь я тупо пялюсь пересушенными глазами на покрывало белых облаков под нами. В голове пусто, в груди дыра. Жаль, не получается уснуть.

Хочу домой, к маме и сыну. Хочу в свою двушку. Хочу в свою реальную жизнь.