Десерт по имени Аля

«Главное не вдалбливаться слишком сильно, чтобы не задохнулась!» — пытаюсь себя хоть как-то успокоить.

Наконец девчонка приступает к делу. Тянется своими пальчиками к ремню, потом расстегивает ширинку. И как-то слишком нежно, слишком чувственно это делает. Гладит моего приятеля через белье, при этом начинает глухо постанывать. Это настолько сильно меня заводит, что, когда ее рука оказывается у меня в трусах, вдруг понимаю — больше терпеть не могу, и во мне будто что-то взрывается… До невозможности сладко взрывается, и всё же невероятно быстро. Я едва ли успеваю понять, что извергаю семя еще до того, как Аля начинает стягивать с меня трусы.

Тут же отпихиваю ее, быстро натягиваю джинсы.

«Как прыщавый подросток, как студент-ботан, которому никто не дает!» — рычу про себя. У меня такого со школы не было.

Кажется, девчонка удивлена не меньше моего.

— Увидимся завтра! — бросаю коротко и буквально выскакиваю из подвала.



Глава 99. Подвал

Тогда же:

Аля

— Фу-фу-фу…

Стою под душем уже полчаса и всё равно не могу отделаться от ощущения, что я грязная. Вымыла руки уже двадцать раз, но на пальцах по-прежнему чувствую это теплое склизкое нечто, которого я никогда не должна была касаться.

— Фу-у-у-у-у! — в очередной раз намыливаю руки, а заодно и всю себя, продолжая морщиться. Спасибо хоть гель для душа цитрусовый, а не с запахом мяты.

Сама себе противна за то, что пришлось сделать. Понимаю, он бы всё равно не пощадил, в любом случае заставил бы, но от этого приятней не становится.

Еще повезло, что длилось это совсем недолго. Закревский каким-то чудом оказался еще более чувствительным, чем Михаил. Я поняла, как сильно он возбужден, когда он задрожал лишь от того, что потер меня щекой о причинное место. Закрыла глаза, вспомнила всё, что так нравилось в наших ласках моему супругу, и просто повторила это. Потапова особенно возбуждало, если я чуть-чуть постанывала в процессе, к счастью, это подействовало и на Антона.

Мы с Михаилом в последнюю неделю так натренировались, что иногда мне хватало всего пары минут, чтобы сделать ему хорошо. Правда, сначала он ласкал меня, и к тому моменту, когда я добиралась до Потаповского достоинства, он уже был так возбужден, что разве что пар из ушей не шел. Мне это нравилось, очень нравилось. Но это ведь родной муж. Доставлять ему удовольствие было приятно. А тут чужой мужик, да еще и псих…"

"Если Миша узнает о том, что мне пришлось сделать, он больше никогда не захочет меня целовать, касаться моих рук. Он триста раз мне повторял, как ему важна верность, и измены он мне никогда не простит. Кстати, еще у него пунктик по поводу прикосновений других мужчин. У моего благоверного в голове полно тараканов, но эти — самые большие и жирные.