Десерт для герцога

Но даже если выйдет – по обе стороны от меня обнаружились двое его людей, следящие за происходящим с веселым любопытством, и эти двое сцапают прежде, чем «мама» успею сказать. Третий стоял за спиной своего господина, чуть поодаль, и его лицо не выражало ничего. Я поежилась от его выражения – конечно, любой из троих мне голову открутит, только прикажут, но этот испытает эмоций не больше, чем глуша рыбу о стену ведра. Хотя какая мне, в общем-то, разница, пожалеют меня, убивая, или нет?

Альбин протянул руку в сторону, и подручный, другой, не тот, что меня изловил, подал ему кожаную котомку.

– Ты забыла.

Он бросил сумку мне. Судя по весу и по тому, как кожаный мешок обвис, плюхнувшись мне на колени, внутри не было почти ничего. Зачем я… в смысле Ева, вообще с ней таскалась?

– Спасибо, – пролепетала я, едва удержавшись, чтобы не поинтересоваться, неужели он велел седлать лошадей лишь ради того, чтобы вернуть мне потерянное имущество? – Очень любезно с вашей стороны. Я могу идти?

А вдруг да выгорит?

Альбин улыбнулся, и от этой улыбки меня пробрал мороз.

– Конечно. До ближайшей сосны. Или предпочитаешь висеть на березе после того, как мои парни с тобой наиграются?

– За что? – выдохнула я.

– За покушение на убийство.

Это было настолько нелепо и неожиданно, что я невольно фыркнула. У меня – раздвоение личности, у него – паранойя. Да мы просто созданы друг для друга! Эта идиотская мысль обожгла щеки, очень не вовремя, надо сказать. Разозлившись на себя, чтобы отвлечься от всяких глупостей я брякнула первое, что пришло в голову.

– И как бы я это провернула голыми руками?"

"– Голыми руками, – повторил Альбин, выделив голосом первое слово, и так это прозвучало, что меня обдало жаром. А он качнулся вперед – я шарахнулась, подтягивая ноги к груди ровно для того, чтобы он поймал их и прежде, чем я успела опомниться, вклинился между ними, поднявшись на коленях так, что оказался почти вплотную ко мне. Мужские руки нырнули мне под юбку, оглаживая бедра.

– Я ведь не проверил, не носишь ли ты стилет за подвязкой.

Подвязки – вовсе не те кружевные штучки, которые в ходу у нас, а жесткие тесемки – вообще-то обхватывали мои ноги под коленом, а вовсе не там, где он шарил.

– Руки убери, – прошипела я, пытаясь его оттолкнуть. Проще, наверное, было сдвинуть сосну, в которую я упиралась спиной.

Альбин широко улыбнулся. Глаза его, устремленные на мое лицо, потемнели, ноздри хищно расширились. Я заерзала, пытаясь увернуться от обжигающих прикосновений. Ладони Альбина скользнули к мои коленям, но не успела я выдохнуть, как он снова двинулся под юбку, большие пальцы огладили внутреннюю сторону ног, пробираясь все выше. Я охнула, на несколько мгновений разучившись дышать.