Десерт для герцога

Потому что…

– Потому что девицу из хорошей семьи за тебя не отдадут, несмотря на то, насколько знатен твой род? – догадалась я.

Альбин широко улыбнулся.

– Именно так. И ты не представляешь, как я счастлив по этому поводу. Что до леди Голданны – она дорога отцу, несмотря на десять лет брака и неспособность больше родить. Но она действительно тяготится хозяйством, так что ты никого не оскорбишь, если возьмешь его в свои руки. Разве что экономку, которая привыкла чувствовать себя главной. Но экономку всегда можно уволить.

Он помолчал, давая мне время переварить информацию. Я тоже замолчала, оглушенная происходящим.

– Погоди, так ты в самом деле? – Кажется, сегодня я побила все рекорды тупости. – В самом деле намерен на мне жениться? Вот прямо сейчас?

– Кажется, я уже сказал, что совершенно серьезен. Но могу повторить. Выходи за меня. Сейчас. Уж двух свидетелей-то в деревне мы найдем.

Эпилог"

"Мы обвенчались через месяц, в замковой часовне. С моей стороны были Фил и девочки. Еще Лайгоны, которые теперь считались моими родителями, хотя у нас по-прежнему не нашлось общих тем для беседы. И мой, получается, еще один брат —Лютер, приехавший поблагодарить тех, кто добился для него королевской милости. Со стороны Альбина – его отец, мачеха и четыре незамужние сестры, а еще Эгберд со своими парнями. Не знаю, насколько скромной считалась подобная свадьба – по мне, так в самый раз.

В первую брачную ночь Альбин полоснул ножом по своей ладони.

– Простыню вывешивать не будут, – пояснил он в ответ на мой ошарашенный взгляд, – но прислуга болтлива, а леди Голданна чересчур набожна. Незачем давать повод разгуляться злым языкам.

Что ж, если сплетни и были, до меня они не дошли.

Герцог оказался очень похож на сына. То есть, наоборот, конечно, Альбин на отца, разве что тот был сероглазым блондином. Но горячую кровь мой муж унаследовал не от матери. Правда, старший герцог за свою жизнь научился сдерживать нрав. Меня он принял холодно, но ничего другого я и не ждала. В конце концов, родня Альбина вовсе не обязана меня возлюбить. Да, я оказалась не самой плохой партией для молодого герцога – Лайгоны, чьей дочерью я теперь считалась, были не последними людьми в Англии, и теперь, после опалы сэра Роберта, брачный союз с ними стал в том числе и сигналом свету, что они склонились перед теми, кто оказался сильнее их бывшего покровителя. Граф даже дал за мной приданое – клочок земли с деревенькой на границе владений его и моего свекра. И все же это жалкое с точки зрения герцога приданое не могло перевесить моего главного недостатка.

По представлениям семьи моего мужа я была чудовищно невежественна и невоспитанна: не знала даже катехизиса и элементарного этикета. Прямо как пушкинская старуха – «ни ступить, ни молвить не умеет».