Десантник на престоле

На данный момент войска южных союзников удалились с театра военных действий к местам постоянной дислокации.

— То есть они ушли домой при первой возможности?

— Да. Но их можно понять — военное дело у них поставлено очень плохо. Я бы сказал — чрезвычайно. Это фактически кое-как вооруженные туземцы. Их боевая ценность практически равна нулю.

— Что с добровольческими батальонами?

— Они распущены в полном объеме. Из их состава отобрано десять тысяч человек, которых зачислили в учебные роты Российской Императорской армии. Преимущественно в пехоту.

— Насколько я помню, там были преимущественно болгары и армяне. Они же далеко не все понимают русский язык. Как им приказы отдавать будут?

— У них шли усиленные занятия языком по отработанной схеме, — с места ответил командующий Кавказским фронтом Евдокимов Николай Иванович. — Дмитрий Алексеевич Милютин поделился с нами опытом Дальнего Востока, где в составе армии и флота довольно много инородцев.

— Кроме того, — подал голос военный министр Милютин, — мы смогли набрать из числа беженцев на Кавказе и на Балканах около двадцати тысяч добровольцев в военно-строительные части.

— Возвращаясь к Османской Империи, — продолжил стоящий фон Валь, — я хочу пояснить, что собственно никаких особенных материалов по ней больше нет. Остаток армии с коллективным руководством из ряда крупных офицеров никак не может определиться со своей позицией и никакой опасности не представляет. На Балканах свирепствует ведомство имперской контрразведки, а потому я туда особенно нос не сую. На Ближнем Востоке нет ничего определенного. Кочевые племена слабы, малочисленны и ведут себя довольно тихо. Вот, в общем-то, и все, — пожал плечами Виктор Вильгельмович.

— А что с миром?"

"— А не с кем его подписывать. Остатки Османской Империи не имеют единого центра власти, потому что генералы никак не могут между собой договориться. В Болгарии творится какая-то совершенная неразбериха. В Валахии все еще военное положение. Бессарабия оккупирована нашими войсками, а ее бывшие правители сидят в Трансильвании и отказываются с нами вести переговоры. В Греции волнения. Нежелание короля Георга I выступать в роли союзника Российской Империи в разгроме османов привело к массовым стихийным бунтам. Фактически Греция стоит на пороге гражданской войны. Ей сейчас точно не до переговоров и уточнений границы. Собственно, только Сербия и Черногория вполне «в себе». Да и европейское сообщество не сильно желает обсуждать османский вопрос. Им не до этого. Не с кем вести переговоры, — снова пожал плечами фон Валь.

— Дания помогает Греции?

— Нет. Они истощены чрезвычайно. Три войны за десять лет для такой маленькой страны — это очень много.