Десантник на престоле

Александр решил не мелочиться и расставил микрофоны не только на трибуне для выступления политических лидеров и комментаторов, но и перед оркестрами, которые были предоставлены всеми странами — участницами коалиции. Даже такие второстепенные «вояки», как Дания и Богемия, выставившие всего по одной пехотной дивизии, и те не постеснялись прислать для участия в параде полноценный оркестр.

Первыми шли англичане, как организаторы коалиции. И, надо сказать, Александр сам предложил этот порядок. Даже несмотря на то, что это именно русские войска переломили ход боев на французском фронте и взломали оборону Парижа. Нет, Император не старался каким-то образом умалить заслуги своих войск. Ни в коем случае. Просто он хорошо помнил из когда-то услышанной заметки о ведении публичного выступления, что самые сильные впечатления оставляют слова вступления и завершения. И хотел немного схитрить, уступив первый шаг своим политическим противникам, великодушно позволяя им попасть в расставленные для них сети.

Впрочем, Гладстон и Бисмарк о подвохе, который задумал Александр, ничего не знали, но напряглись основательно от странной уступчивости победителя. Однако отказываться им было не с руки, так что пришлось скрепя сердце пойти первыми.

Уильям Гладстон ожидал практически всего, чего угодно, вплоть до какого-то взрыва, совершенного сумасшедшим французским солдатом с кофром, наполненным нитроглицерином. Но подвох оказался совершенно в другой плоскости.

Дело в том, что на 1871 год в распоряжении всех стран антифранцузской коалиции практически не имелось никаких достойных торжественных песен. Конечно, кое-что было, но те наработки, достигнутые Российской Империей за последние полтора десятилетия, были абсолютно вне конкуренции. Разрыв был просто колоссален.

Вот из-за поворота на Марсово поле вышли последние коробки датских вооруженных сил, идущие под какое-то невнятное пиликанье оркестра, попытавшегося за пару недель до проведения парада подобрать и доработать под внезапно появившиеся нужды какие-то камерные композиции. Вот пришла пора выдвигаться русским, но они задержались, выжидая паузу и накаляя обстановку. Уже даже шепот пошел по монаршей трибуне, будто бы русские в самый последний момент отказались от парада, но спустя две минуты действие началось — из-за руин поднялись восемь малых дирижаблей, что на небольшой высоте пошли над дорогой. Шестнадцать паровых двигателей высокого давления работали весьма тихо, настолько, что только легкий гул винтов говорил об их приближении. Впрочем, динамики перекрыть шум дирижаблей не могли — слишком незначительным он был.