Десантник на престоле

А сколько уходило на взятки и утаивалось обеими сторонами? Плюс самые разные мистификации и комбинации в духе гоголевских «мертвых душ» дополняли «радужную» картину финансов российского государственного аппарата.

Во-вторых, решительным бедствием выступал совершенно прогнивший административный аппарат вкупе с чрезвычайно запутанной социальной моделью общества, которые были по своему уровню благоденствия на уровне финансов империи."

"Как этим «умирающим и бьющимся в припадках лебедем» управлять, Александр не очень осознавал, и чем больше он перенимал дела, тем больше начинал понимать отца, который фактически самоустранился от большой игры и дал возможность сыну «порезвиться». Дела были настолько плохи, что доходило до курьезов, например, его личная финансовая активность была намного эффективней деятельности целого государства. Финансы пребывали в запустении, администрация сгнила, законы запутанные и во многом давно не отражают насущные реалии, образования, по существу, нет, дорог практически нет, промышленность хуже, чем в какой-нибудь карликовой Бельгии. Словом, сказка — а не страна.

Глава 88

Дверь в камеру со скрипом открылась. На пороге появился незнакомый барону мужчина с керосиновым фонарем в руках.

— Выходи! — Но Александр Людвигович медлил в нерешительности, ему было страшно. Понимая, что этот «товарищ» сам не выйдет, мужчина с фонарем кивнул куда-то в сторону, после чего в крохотную камеру вошли два крепких молодца и подхватили барона под руки. Дальше все завертелось — Александр Людвигович из-за плохого самочувствия не очень понимал и замечал происходящее и пришел в себя только помытый, побритый и переодетый, в каком-то просторном, но несколько затененном помещении Литовского замка. Скрипнула дверь, и вошел кто-то крупный, по крайней мере, уже не свежие доски пола надрывно заскрипели от массы его тела. Барон не оборачивался.

— Александр Людвигович, — Штиглиц вздрогнул от знакомого голоса, — надеюсь, мои люди обходились с вами вежливо? — Неспешными шагами его обошел Александр.

— Ваше Императорское Высочество…

— Величество, — Саша перебил его и выразительно посмотрел в глаза. — Сенат признал подлог Шувалова, и я был не только восстановлен в правах, но и принял престол по праву наследника.

— Неудивительно… — вполголоса произнес Штиглиц, кашлянул и продолжил: — Ваше Императорское Величество, могу я узнать, за что меня задержали? Я всю свою жизнь положил служению Отечеству, и перед смертью, которая уже на подходе от старости ли или от вашей руки, мне хотелось бы знать, за какое такое злодейство меня и мою жену держат в столь неприглядном месте.

— Как? Вам еще не сказали?

— Мне сказали, что я обвиняюсь в государственной измене, но без каких-либо подробностей.