Десантник на престоле

Севернее Эллунда у датчан около семи тысяч солдат и порядка сорока орудий.

— Отменно. Я думаю так. Сразу за мной должен войти Прусский корпус и занять Тинглев, который мои войска просто обогнут, дабы не отвлекаться. — В этот момент Саша выразительно посмотрел на Бисмарка, и тот кивнул, поняв, что дальше ему придется уже самому крутиться, предоставив цесаревичу вагоны и локомотивы для скорейшего воссоединения с Родиной. — После занятия этого города и закрепления там вводите два корпуса ландвера дальше на северо-запад — в направлении на Рибе. И сразу же начинайте готовиться к обороне. Одновременно с этим на остальных участках фронта необходимо максимально связать части датской армии боем. Но это уже не моя забота, как вы это сделаете. Главное заключается в том, чтобы они не могли легко отступить.

— Понимаете, Александр, все сказанное вами, конечно, хорошо, только мы не верим в то, что вы сможете столь малыми силами прорвать оборону датчан. В Северной Силезии мы буквально месяц назад достаточно легко держали оборону при значительно большем численном превосходстве противника. — Мольтке скептически посмотрел на цесаревича.

— Хельмут, давайте не будем пререкаться. Вы сделаете свою часть работы, я свою. Я же не учу вас бриться или чесать за ухом? — Саша сделал паузу, смотря на то, как лицо фон Мольтке вытягивается и бледнеет от злобы. Впрочем, не давая развиться скандалу, Саша продолжил: — Когда Прусский корпус сможет войти в прорыв?

— Им нужно отдохнуть, они сильно расстроены после затяжных боев и маршей.

— Поэтому я и спрашиваю число, когда ВЫ сможете быть готовы.

— 21 августа вас устроит? — сквозь зубы процедил Хельмут.

— Вполне. 21 августа, утром, Прусский корпус должен быть готов выступать сразу за мной. — Мольтке хотел что-то возразить, но Александр перебил его и давящим тоном сказал: — На этом и условимся. — После чего развернул лошадь и поехал в расположение своих войск, которые уже второй день отдыхали после переброски их по железным дорогам из-под Вены. Предстояло подготовиться к серьезному наступлению.

Когда Саша удалился достаточно далеко, Хельмут не выдержал и грязно выругался, сетуя на то, что этот «щенок ему приказывать вздумал». На что Бисмарк только посмеивался в усы.

— Чего ты смеешься?!"

"— Понимаешь, дорогой друг, Александр — очень необычный человек. Почему я молчал весь разговор? Вот. Не понимаешь. А ведь дело в том, что я полностью уверен — он отлично осведомлен о том, как мы тут с тобой два года назад топтались. И абсолютно убежден в том, что у него есть какой-то козырь в рукаве. За время работы с ним я уже привык к этому. Не переживай. Он грубоват и достаточно нагл. Но он всегда выигрывает. Всегда. — Бисмарк выдержал паузу, подчеркивая это слово.