Десантник на престоле

Заряд «бодрости» и сильного, просто хронического раздражения ей гарантирован, что создаст правильный эффект сильного негодования сыном этой хорошо воспитанной благородной женщины.

Что же касается «врагов империи», как уже не раз называл реакционеров и противников реформ Александр, то с ними все лето велась тонкая игра, цель которой заключалась в формировании взаимного недоверия и страха в их рядах. Дело в том, что компроматы, по большинству из них, накопились не настолько внушительные, как хотелось бы. То есть, отправлять их прямиком на стол императору было преждевременно. Поэтому пришлось немного лукавить. На каждого из этих «красавцев» формировался пакет из частей компромата в таком ключе, чтобы можно было при анализе сделать вывод о том, что навел тот или иной «товарищ» из числа их окружения. После чего, курьерами из числа уличной детворы, эти «письма счастья» пересылались точно адресатам."

"Делалось все это довольно аккуратно, поэтому большая часть представителей круга окружения Марии Александровны, злопыхавшая еще несколько дней назад на цесаревича, резко притихла. Впрочем, правильные выводы сделали не все. Дело в том, что из письма, которой они получили, было совершенно не ясно, кто их пытался шантажировать, а потому стали не редки скандалы и попытки разборок с подставленными представителями окружения. Но были и такие, что совершенно проигнорировали подобное сообщение так, будто его и не было вовсе. Самым ярким из них был Петр Андреевич Клейнмихель — человек, который был легендой общеимперского мздоимства. Фактически, в царствование Николая Павловича, через его руки проходили все серьезные финансовые проекты, связанные со строительством. И в каждом из них он имел свою долю. Об этом знали все, но император никоим образом не реагировал на подобные обстоятельства в силу весьма специфической детали. Дело в том, что Петр Андреевич усыновлял бастардов императора Николая I. Из-за чего имел полную неприкосновенность и практически абсолютное всепрощение. У Николая Павловича, но не у Александра.

Петр Андреевич уже на следующие день в присутствии императрицы проговорился, что кто-то имел наглость его шантажировать. Причем даже процитировал несколько пунктов, и, рассмеявшись наивности дельца, поведал о том, что негоже благородному человеку поддаваться на такие жалкие попытки. Слишком высоко он находился в иерархии империи, слишком серьезные имел гарантии, а потому чувствовал себя в полной, совершенной безопасности. Подобное обстоятельство требовало решительных мер, так как пример Клейнмихеля мог послужить очень пагубным образцом для подражания.