Десантник на престоле

А старику не веришь — у них спроси, кто тебя знал до похода.

— Алексей Петрович, да полно обо мне. Что у вас с ногами? Я вижу, вы с тростью.

— Да это так, друзья посоветовали, говорят модная сейчас вещь. Вот и я, глядя на вас, молодых, решил туда же.

— Да вы, я погляжу, совсем щеголем стали! — Александр решил подыграть Ермолову, чтобы не смущать старика. — Ну что же мы стоим? В ногах правды нет. Пойдемте, Алексей Петрович, пойдемте. Да и народу уже собралось поглазеть много, что совершенно ни к чему."

"Саша нарочито шел не спеша, хотя уже был славен довольно широко своей энергичной и довольно быстрой походкой, за которой не каждый и в здоровом состоянии мог поспевать. Особенно тоскливо было смотреть на Ермолова, когда настал черед лестницы, так как именно там располагался кабинет ректора. Великому князю очень хотелось помочь этому старику, который, несмотря на преклонный возраст и отвратительное здоровье, смог удержать в порядке училище. Но помогать было нельзя, так как Алексей Петрович явно дал понять, что ему противно быть немощным. И указывать лишний раз на это его качество, Саша совсем не хотел. Но все когда-то кончается, так что, спустя невыносимо долго тянущиеся три минуты, которые Ермолов поднимался, пыхтя как паровоз и обливаясь потом, по полусотне ступенек, наконец-то закончились.

В кабинете их ожидал секретарь и легкий полдник — ароматный чай, вишневое варенье в вазочке, мягкий белый хлеб, порезанный ломтиками и немного разнообразных фруктов. Так, за чаем беседа и пошла.

— Хорош чай! — Александр слегка причмокнул, — Из Индии?

— Да. Не каждый раз, правда, в наличии. Все больше из Китая, через Сибирь приходит. Но там он совсем другой.

— Хуже?

— Нет. Просто другой. Мне больше из Индии нравится.

— Может быть привычка?

— Кто знает? Но даже если и так, менять ее в мои годы, я думаю, не стоит.

— Да причем тут годы, Алексей Петрович? Ежели он вам больше нравится, то отчего же его не пить?

— Ваше императорское высочество, годы к тому, что мне замену надобно искать.

— Вы уверены?

— Да, более чем. Самочувствие мое только ухудшается день ото дня. Боюсь, что месяц-другой протяну и все. Совсем плох стал. Ноги болят. Тяжелая одышка. Мигрени. А эти коновалы ничего поделать не могут. Выписывал из Санкт-Петербурга себе одного, так и тот оказался не лучше.

— Вы, я вижу, о них совсем плохого мнения?

— Другого не заслужили. Как вспомню, сколько за всю мою службу боевых товарищей через них погибло, так и видеть их не хочется.

— Да уж. А вы, как и я, оказались очень живучим пациентом, который, несмотря на все усилия врачей, все еще живет.

— Ха! Верно!

— Алексей Петрович, вы, серьезно, по поводу замены?

— Да, — Ермолов посмотрел спокойным, тяжелым взглядом прямо Александру в глаза. — Заранее предупреждаю.