Десантник на престоле

А если он вернется с полком? Или с корпусом?

— И что он сделает? Начнет бойню?

— Зря шутите, вы уже в курсе, почему наши французские друзья так поспешно бежали?

— Он вышел на них?

— Все намного печальнее. Я тут навел кое-какие уточняющие справки и ужаснулся. Люди Александра методично вырезали значительную часть сети наших конспиративных квартир и явок. Причем очень быстро! В день бралось по два-три десятка квартир. Не знаю как вы, я не желаю с этим человеком играть в подобные игры.

— Боитесь?

— Да, господа, боюсь. Вы разве не поняли, с чем мы столкнулись? Две недели господа! Две недели! Он малыми силами разрушил за две недели то, что мы готовили несколько лет. И у меня есть все основания полагать, что Александр еще оглядывался на отца.

— Оглядывался? Куда там! Он творил какое-то жуткое беззаконие! Если Его Императорское Величество узнает о том, что Александр тут вытворял, еще неизвестно, кто кого бояться будет!

— Вы в себе?

— А что?

— Во-первых, императору на руку подавление восстания, то есть, никакого наказания не будет. Во-вторых, через некоторое время в Польшу приедет несколько конных экипажей и виновные в подобном демарше вымрут вместе со своими родами. Александр же ясно дал понять, чем нам грозит непослушание.

— Тогда нужно Александра убить!

— Верно. Но как? Это же не Николай. Вы его видели.

— А я и не говорю, что будет просто. Мы повторим тактику, которая дала успех с Николаем — будем устраивать регулярные покушения в надежде, что одно, по счастливой случайности, достигнет намеченной цели.

— Не боитесь, что его люди смогут выйти на нас?

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского! По крайней мере, мы попробуем, ибо пока Александр жив, Польша никогда не обретет независимость.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского, но и не заедает горе луком. Хотя, наверное, вы правы. Нам нужно попробовать избавиться от него. Но меня тревожит характер этого человека. Что-то мне подсказывает, что ошибись мы один раз, и обретать независимость будет уже нечему.

Тысячу верст от Варшавы до Санкт-Петербурга состав преодолел очень быстро. Дело в том, что на каждой станции отправлялась далее телеграмма, а потому заранее освобождались пути для особого поезда. Причем за время следования паровозы меняли четыре раза — и каждый раз они ждали под парами. В общем, железнодорожные служащие старались, как могли, облегчая путь составу. Поэтому, он шел стремительно по меркам того времени. То есть, выехав в 9 утра 16 сентября из Варшавы, уже полдень следующего дня, Цесаревич Александр Александрович сошел в Санкт-Петербурге.

Прощаться с братом можно уже было только при закрытой крышке гроба, но даже через нее немного пробивалось напоминание того, что пора бы уже закапывать.