Десантник на престоле

 — И что говорит этот ваш Сидни Шоу?

— Он в довольно ярких красках описал, что Его Императорское Величество очень сильно переживал по поводу того, что Луиза умирала фактически у него на руках последние полтора-два года. И совершенно отвлекся от дел, доверив их своим министрам и наркомам. Даже доклады слушает с определенной ленью, скорее из вежливости.

— Вы уверены в том, что эта информация актуальна? Кратковременная слабость вполне допустима даже для сильных людей.

— Последний раз мы получали депешу от нашего агента месяц назад. В ней мистер Шоу уверял, что душевная боль Императора очень глубока и быстро не будет излечена. По крайней мере, несколько месяцев она продлится совершенно точно. Он заснул, сэр, как опасный медведь в своей берлоге.

— Спящий в берлоге медведь? — Улыбнулся Гладстон. — А что если он проснется?

— Но даже если так, то, что он реально успеет сделать касательно шведского вопроса?

— Не забывайте, сэр, — с тем же скептический тоном произнес Уильям, — нельзя недооценивать Александра. Он один из самых опасных людей на планете. Даже если сейчас, как вы выразились, он спит в своей берлоге, то достаточно его просто разбудить, по неосторожности, и он превратится в медведя-шатуна… а что из этого следует вы и сами знаете.

— Медведи-шатуны чрезвычайно опасны, но они как правило, погибают… не дожив до весны.

— Вы хотите стать кормом такого вот не дожившего до весны медведя? — Скептически улыбнулся Гладстон. — Лично я — нет. И, помня молодость Императора, могу быть полностью уверен в том, что сожрет он столько, что никому мало не покажется. А что не сможет сожрать, то понадкусывает. Особенно если поймет или почувствует себя загнанным в ловушку. Этот варвар разительно не похож на отца и деда. Играть по правилам, невыгодным для него, Александр не будет. Он и только он устанавливает те правила, которые считает для себя приемлемыми. Учтите это в своих играх, сэр. Я хорошо помню, как встала на дыбы Россия в первые годы его правления. Быстро встала. Стремительно. Сейчас же, с учетом опыта и мудрости, наш медведь может оказаться смертельно опасным для всего цивилизованного мира, оказавшись тем самым медведем-шатуном, который найдет себе пропитание и доживет до весны, оставив после себя огромное поле чисто обглоданных костей. Наших с вами костей, сэр.

— Вы слишком сильно боитесь его. — Улыбнулся сэр Арчибальд. — Боюсь, что даже если Александр встанет на дыбы, то мы легко сможем пересидеть на острове, наблюдая за тем, как он заламывает Европу. А потом… все встанет на круги своя. Он снова уйдет в спячку или умрет, мы же, воспользовавшись сложившейся обстановкой сызнова начнем скупку охочих до денег служащих этой Империи. В любом случае мы ничем особенным не рискуем.