Десантник на престоле

— Я вас понял, Ваше Императорское Величество, — кивнул Горчаков.

— После завершения этой процедуры мне нужно, чтобы вы добились от нового шаха права России защищать наши железные дороги и имущество. То есть, разрешение на введение воинского контингента в Персию.

— Какой порядок войск?

— Мы направим туда все четыре бронепоезда и двадцать пять тысяч личного состава.

— Его люди могут начать возмущаться. Ведь это открытая интервенция. — Повел бровью Горчаков. — Как ее ни называй.

— Взамен наш новый шах и друг получит от России стрелковое оружие и боеприпасы в достаточно большом количестве. Думаю, оперировать такими объемами как сто тысяч винтовок В-58 вы вполне можете. И по тысяче патронов к каждой. Мы передадим это оружие ему бесплатно.

— Пулеметы? Пушки?

— Эти вещи пойдут за отдельную плату. Но вопрос вполне обсуждаем. По моделям ориентируйтесь на старые механические пулеметы и пушки Армстронга.

— А если новый шах пожелает новейшие винтовки нашего производства?

— За отдельную плату — все что угодно. В пределах разумного, естественно.

— Я вас понял, — кивнул Горчаков.

Глава 3

9 октября 1877 года

Где-то на просторах Персии. Бронепоезд

Две тысячи очень плохо вооруженных бойцов исламского фронта создали на железной дороге завал из сожженного локомотива и заняли оборону по сторонам от него.

— Товарищ майор, — обратился к командиру бронепоезда совсем юный поручик, — наблюдатели видят неподвижный локомотив. Он сожжен. К нему прицеплены вагоны. Часть путей перед ним разрушена.

— Противник?

— Да. Есть какое-то движение. Кое-где мелькают непонятные люди.

— Хорошо. Арсений Иванович, — обратился он к своему заместителю, — дайте холостой выстрел по курсу.

Прогремел холостой выстрел. Впрочем, залегшие повстанцы никак на него не отреагировали, кроме как вжавшись в землю сильнее.

Прошла минута. Две. Три. И майор не выдержал.

— Арсений Иванович, давайте начнем беседу. Пройдитесь шрапнелью по позициям этих странных гостей. На пассажиров поезда они не похожи. Значит — это те, кто его разграбил и сжег.

— Так точно! — Козырнул Крупский и направился к внутреннему переговорному устройству.

Спустя двадцать секунд глухо ударила первая короткоствольная 74-мм полковая пушка. Потом вторая. Третья. Четвертая. А потом по новой. И так пять раз.

Эффект получился весьма зрелищным. Уже после первых выстрелов, залегшие повстанцы занервничали, а к концу пятого десятка — на всем пространстве возле сожженного локомотива уже творились хаос и жуткая паника. Эти дети пустыни никогда не сталкивались со шрапнелью, и первое знакомство оказалось им не по вкусу.