Дерзкое предложение дебютантки

С тех пор как удалось прийти к соглашению с мачехой Джорджи, душевное состояние его оставалось весьма неустойчивым, и он то и дело бросался из одной крайности в другую. То он радовался легкости, с какой перехватил Джорджи прямо из-под носа у всех ее кавалеров, то стыдился собственных безжалостных методов, не оставивших ей выбора. Но тут же напоминал себе, что спас ее от участи, которой она так страшилась. И теперь ни у кого не будет права к ней прикасаться.

За исключением его самого.

Тут воображение принималось рисовать их будущее, в котором они спят в разных спальнях. По крайней мере, спать будет Джорджи. Сам он станет лежать без сна в соседней комнате, отделенный от нее коридором, но думающий о ней, облаченной в ночную сорочку и с рассыпавшимися по подушке волосами…

За последние несколько дней Эдмунд вдруг научился понимать мужчин, которые напиваются до полного бесчувствия. Будет невыносимо осознавать, что Джорджи привязана к нему лишь из чувства долга, когда он жаждет гораздо большего."

"Дверь снова распахнулась, и появилась она, пленительно выглядящая в своем прогулочном платье, которое было на ней и во время поездки в Музей Баллока, — розовое с белой пышной окантовкой спереди и по краям свободных рукавов.

Он машинально поднялся с места, что не могло не радовать. Мозг его, похоже, решил устроить себе выходной.

— Ты ведь не забыла взять с собой зонтик, не правда ли, Джорджи? — суетилась вокруг миссис Уикфорд. — Ты должна заботиться о цвете лица, ведь у тебя скоро свадьба, а сегодня такой солнечный день. Не забывай, что вы поедете в открытом экипаже!

При упоминании о ландо миссис Уикфорд поджала губы, и Эдмунд задумался, не следовало ли ему купить фаэтон, чтобы самому катать Джорджи?

Его сердце бешено колотилось, пока он вел ее вниз по лестнице. Когда они оказались на улице, в его голове разом пропали все мысли. В конце концов он решил, что лучше всего говорить с ней честно.

— Я понимаю, — сказал он и покраснел, помогая ей сесть в низкое ландо, — что поездка в подобном экипаже не произведет фурора, но признай, в нем удобно разговаривать. Что и было моим намерением.

Усаживаясь и распрямляя юбки, Джорджи нахмурилась.

— Незачем извиняться за то, кто ты есть. Мне известно, что ты никогда и не стремился произвести фурор, как ты выразился. Наоборот, я склонна думать, что ты презираешь молодых людей, у которых на уме одно бахвальство.

Эдмунд пал духом.

— Короче говоря, ты считаешь, что угодила в лапы очень скучному человеку.

Она округлила глаза от удивления.

— Ты вовсе не скучный. По крайней мере, — поправилась она, — я тебя таковым никогда не считала.

— Благодарю, — сухо ответил он, не поверив ей.