Дерзкое обольщение

Дорис включила телевизор и рассеянно смотрела новости, пока он на скорую руку переодевался.

— Ого! — вырвалось у нее, когда Рикардо вырос в проеме двери. — Вот теперь ты похож на цивильного человека.

По большому счету в нем и сейчас, несмотря на джинсы и спортивного покроя рубашку, было что‑то чересчур щегольское, несвойственное молодежной тусовке, но исходящие от него сила и уверенность делали его жутко сексуальным и заставляли забыть об одежде.

— Я вполне успел бы за пять минут поджарить стейк и приготовить отменный салат…

— Гамбургеры! — неумолимо напомнила Дорис и двинулась к двери.

— Но это же такая гадость!

— Согласно последним исследованиям, эта «гадость», вопреки общепринятому мнению, не такая уж и гадкая. Я, например, всегда отдавала должное высокой питательной ценности этой пищи. — Дорис весело наморщила носик. — Только не надо так переживать! Пока живешь, надо радоваться жизни!

Рок‑концерт проводился на Олимпийском стадионе. Звук был мощный и чистый; казалось, музыканты извлекли все мыслимое и немыслимое из своей суперсовременной аппаратуры. Дорис заразилась общим оптимизмом и к концу первого отделения вскочила со скамейки и стоя пела и хлопала в ладоши вместе с остальной молодежью.

— Браво, браво! — завопила она, когда один из известнейших вокалистов Австралии взял первые аккорды суперхита уходящего года. — Ты только послушай: он не поет — он же душу перед зрителем выворачивает наизнанку, он сам часть этой музыки!

Она повернулась в сторону Рикардо, ища у него поддержки, и пришла в замешательство: он сидел на скамейке и, казалось, смотрел на нее одну. Дорис судорожно облизала губы и на всякий случай пояснила:

— Сбор от концерта пойдет в пользу голодающих Африки.

— Не надо, не оправдывайся! — умоляюще поднял руки Рикардо. — Я ни о чем не жалею, потому что давно так не расслаблялся. Мне здесь жутко нравится, не меньше, чем тебе!

Дорис, почувствовав, как у нее слабеют ноги, торопливо перевела взгляд на сцену. Через какое‑то время музыка вновь захватила ее, но до конца представления она чувствовала на себе изучающий взгляд Рикардо.

Концерт закончился очень поздно, и толпы зрителей запрудили проходы, торопясь первыми выбраться со стадиона. На автостоянке тоже царила давка.

Где‑то за полночь Рикардо наконец вывел свой пижонский автомобиль на мостовую. Дорис сидела, откинувшись в кресле. В ушах у нее гремела музыка, а перед глазами до сих пор мельтешил свет прожекторов.

— А все‑таки давай заедем куда‑нибудь поужинать.

— Ты проголодался? — очнулась Дорис.

— Чертовски!

— Но мы одеты… как бы это сказать помягче?..

— Не совсем для ресторана? Ничего. Я знаю здесь одно местечко…

В крохотном и безупречно чистом кафе воздух был напоен аппетитными запахами.