Его дерзкий трофей

Я не знаю, как обстоят дела с его родителями, но с моей мамой иногда бывает трудно иметь дело, потому что существует всеобщее мнение, и существует её мнение. Я пыталась ему это объяснить, но он просто поржал.

Сейчас семь сорок утра.

Мой армеец ушёл на пробежку когда ещё петухи не пропели.

Он не сова. Я тоже.

Вздыхаю, встречая первые пузырьки.

Делаю ложкой воронку и осторожно запускаю в воду яйцо, разбив скорлупу о край кастрюльки. Наблюдаю за тем, как сворачивается белок, образуя идеальный овал.

Вкуснятина.

В коридоре звякнули о полку ключи.

Моё сердце радостно затрепыхалось, по затылку поползли мурашки. Каждый раз, когда он где-то рядом, меня так плющит. А теперь ещё и это чувство защищённости, которое возникает, стоит только проговорить в голове заветное слово из четырёх букв.

Егор. Обожаю его имя.

Кусаю губу, прислушиваясь.

Идёт.

Смотрю на дверной проём, поправляя свой хвост-пальмочку.

— Тебе своей одежды мало? — громогласно объявляет он с порога, шагая, как Годзилла.

Мне кажется, я вижу, как дрожит воздух под напором его энергии.

Сама я расплываюсь в лучезарной улыбке. Просто щёки трещат! И начинаю, как дура крутить на пальце свой хвост!

Тихонько вздыхаю, осматривая свою собственность!

Мммм…

Мокрый с головы до ног.

На нём шорты и майка без рукавов, на шее болтаются беспроводные наушники, на щеках золотистая щетина, в волосах бардак.

— А тебе что, жалко? — дую губы, кокетничая.

На мне его футболка, потому что мне нравится носить его футболки.

— Ты потом еду из моей тарелки таскать начнёшь? — спрашивает он, проходя мимо, и невзначай прижимается носом к моей макушке, делая быстрый вдох.

Жмурюсь от удовольствия и счастья.

Провожаю его тоскливым вечноголодным взглядом. Он идёт к холодильнику. Мокрая майка облепила все выпуклости на его спине. Крупные лопатки, его гигантский позвоночник, бугры мышц. Морщусь. Это отвратительно.

Егор ловит мою гримаску, выхватывая бутылку из холодильника, и выгибает брови.

— Не понял?.. — ухмыляется он, поднося горлышко к губам и делая огромные жадные глотки.

Голубые глаза неотрывно скользят по мне. По ногам, волосам, лицу.

— Тебе нужно в душ, — говорю ему, изображая брезгливость.

Рядом с ним я не могу грустить. Просто не могу. Из него жизнь бьёт фонтанами. Я такого никогда не видела.

Он необыкновенный…

Мой…

Пряча глаза, осторожно достаю из воды яйцо пашот и укладываю это совершенство на подготовленный сандвич с авокадо и семгой, наслаждаясь натюрмортом.

Идеально.

Делаю надрез, выпуская желток, и сдвигаю тарелку в его сторону, намекая на то, что он может приступать, а сама берусь за своё яйцо, пропев ему:

— Приятного аппетита…

Егор утирает губы и подбородок ладонью и возвращает полупустую бутылку в холодильник.