Дерзкий морпех

Для развития страны нужны ученые, врачи, учителя, а не тупо исполняющие тяжелую непосильную работу каторжане. «Сын за отца не отвечает» – фраза, дающая возможность развиваться потомкам репрессированных. Психология была проста и в то же время безотказна, штрафники всегда из кожи вон лезут, чтобы реабилитироваться, даже за те преступления, что совершили другие. «Но стоило только системе дать сбой – и весь механизм тут же развалился. Слабость власти позволила ожить и развиться давним обидам, превратив их в кровожадных монстров», – тяжело вздохнул Мусса, война стала неинтересной, теперь уже казавшаяся убийством ради убийства.

Через несколько месяцев полевой командир Шеравин женился на девушке Рузане, на двадцать лет младше его. Через год, когда был заключен Хасавюртовский мир, у них родился сынишка, которого назвали Тимуром. Но счастье мужа и отца было недолгим. Через три недели Рузана тихо умерла от какой-то болячки, следствия тяжелых родов. Теперь вся жизнь Муссы заключалась только в его сыне, последнем мужчине из рода Шеравиных. Он отошел от дел и осел на небольшом хуторе далеко в горах. Здесь, рядом с ним, находился костяк отряда, а за Тимуром смотрела престарелая тетка Рузаны.

Нападение отрядов чеченских боевиков на соседний Дагестан стало отправной точкой в новой войне. Теперь Мусса воевал больше по привычке. Когда боевики в очередной раз были выброшены в горы, он всерьез задумался о том, как выйти из войны. Он мог уехать за границу, но знал, что там его не оставят в покое ни бывшие соратники, ни их спонсоры в лице иностранных спецслужб. И уж вовсе не улыбалось, чтобы его сын в конце концов стал иностранным агентом, чужим цепным псом. В этот момент Мусса почему-то вспомнил упитанного рыхлотелого саудовского принца, рассуждающего о всемирном знамени пророка Мухаммеда.

«К брату в Сибирь тоже не подашься, его наверняка там чекисты пасут, моментом арестуют», – мысли полевого командира метались в поисках выхода, но все чаще и чаще возвращался он к образу имама Шамиля, а в нагрудном кармане лежала сложенная в несколько раз листовка от федеральных властей с предложением о сложении оружия. Некоторые из полевых командиров приняли условия и даже стали потихоньку налаживать мирную жизнь, объявив джихад сепаратистам в горах.

Мусса, опираясь спиной на ствол дикой груши, бросил скользящий взгляд на расположившихся в тени моджахедов. Многие из них находились с ним бок о бок с самого первого дня образования отряда. «Они вряд ли захотят последовать примеру Шамиля».

К полевому командиру подошли двое обвешанных оружием мужчин. Это были ветераны афганской войны Медведь и Эльбрус, они так долго жили под этими прозвищами, что уже на откликались на свои имена.