Дерзкий морпех

Казалось, мечта уже воплотилась в жизнь, когда Шеравина неожиданно пригласил в гости один из аравийских принцев, смуглолицый дородный мужчина с аккуратно подстриженной «эспаньолкой», прикрывающей набор подбородков на сиятельной физиономии.

Рассказав гостю об историческом моменте, выпавшем на долю всех мусульманских народов и дающем им шанс на общее объединение, принц поинтересовался мнением Муссы, а когда тот рассказал о своей мечте, недовольно поморщился и, пригладив обеими руками и без того идеальную бородку, пробормотал:

– У нас с избытком тех, кто молится Всевышнему, и достаточно тех, кто читает проповеди среди правоверных. Но абсолютно не хватает тех, кто с оружием в руках должен сражаться с неверными под зеленым знаменем Пророка. Война – прожорливый зверь, и его постоянно требуется кормить.

Слушая принца, Мусса молчал в недоумении, а тот продолжал:

– Гяуры в Москве, думаешь, позволят Ичкерии стать независимой от ее влияния?

«Особенно когда там абреки плодятся, как кровососущие комары», – с неприязнью подумал Шеравин, вспоминая, как собирались банды вооруженных людей, готовые под неистовые, фанатичные крики «Аллах акбар!» ради наживы убивать соседей, грабить пассажирские поезда, угонять скот из соседних районов, не щадя ни старого ни малого. И уже более не собираются растить виноград, хлеб, добывать нефть. «Вниз катиться гораздо легче, чем взбираться на гору». На этот раз внутри сознания Муссы высказал свое мнение учитель, который долгие годы пытался прививать знания нынешним абрекам.

– Вскоре гяуры придут на Кавказ, чтобы снова навязать горцам свои законы и унизить их честь. Должен же кто-то, как когда-то великий Шамиль, встать на защиту вайнахов, – на такой ноте закончил свою мысль аравийский принц и уставился на гостя темными, непроницаемыми глазами.

И снова над сознанием чеченца встала тень Шамиля, это был беспроигрышный довод. Мусса Шеравин приложил к груди руку и почтительно склонил голову.

Весь следующий год он провел в закрытом учебном центре, где под командованием интернациональных инструкторов учился не столько стрелять и бегать, преодолевать полосу препятствий, сколько тактике действий партизанских отрядов и диверсионных групп. А также разработке стратегических планов для действий нескольких отрядов с применением артиллерии и даже бронетехники. Бывшему историку Муссе учеба давалась гораздо легче, чем другим – палестинцам, ливанцам, нигерийцам, в основной массе не имевшим даже среднего образования и попавшим на эти офицерские курсы лишь благодаря своей харизме.

Домой он вернулся в компании нескольких арабов и негра, черного и лоснящегося, как начищенный кирзовый сапог. Это были первые наемники. В Чечне Муссу встречали как долгожданного и дорогого гостя.