Дерзкая

Одним рывком Марсен схватил Кельстера за пучок жидких рыжих волос и смаху бросил его на стену. Толстяк беспомощно захрипел и сполз по стене на пол.

— Что ты позволяешь себе в присутствии офицера иерархии? — спокойно произнес Марсен и резко ударил Кельстера ногой по ребрам. — Если подобное повторится, убью на месте.

— Я тоже офицер иерархии, — простонал Кельстер, поднимаясь. — И что я такого сделал?

— Убью на месте, — повторил Марсен. — Эта женщина находится под личным покровительством Виллена.

По лицу Кельстера стало ясно, что дальнейших вопросов у него не появится. Я с облегчением поняла, что с постоянными домогательствами тюремщика покончено навсегда. Я сделала попытку набросить на плечи упавшее одеяло, но смешанная волна боли, холода, жажды накрыла меня с головой.

— Мне нужен врач, — пробормотала я, падая на руки Марсена.

Глава 12

— Ты уверена, что можешь ходить? — Марсен словно нехотя подал мне руку, помогая встать с постели.

— Конечно. Можешь сказать об этом Виллену, если это его интересует.

Я оперлась на его руку и сделала несколько шагов. Да, все было в полном порядке. Несколько дней потребовалось врачам Первого мира, чтобы в истощенное тело Рэсты вернулись силы. На мне уже не было грязных неловко наверченных бинтов, но всю левую сторону лица покрывал эластичный лейкопластырь. Все, что мне сейчас хотелось — это взглянуть на себя в зеркало, которое висело на противоположной стене.

Я оттолкнула руку Марсена и подошла к зеркалу."

"Боже мой, это оказалось сомнительным удовольствием. Я была худой, заморенной и жалкой. Острые ключицы торчали в расстегнутом вороте, руки тощие и узловатые, как у подростка. Лицо, от природы скорее всего скуластое, было настолько узким и прозрачным, что черты стали гипертрофированно невесомыми и словно небрежно нарисованными на белом мелованном листе. Белесые брови тонкой ниточкой. Узкий, чуть вздернутый нос. Морщины у губ и глаз И… боже! Жидкие, тонкие, разлетающиеся, мягкие от недавнего мытья волосы, сначала бывшие просто грязной бесцветной паклей, оказались совершенно седыми. Ярко-белыми.

Только глаза, по-прежнему темно-серые с желтыми прожилками на радужке. Глаза Екатерины Орешиной.

Ну и «красавицей» же я стала…

Слезы навернулись совершенно по-предательски. Я вытерла их и повернулась к Марсену. Его равнодушное скучающее лицо было практически единственным, что я видела за последние два дня. Я даже успела к нему привыкнуть как к не очень удобному, но необходимому элементу интерьера.

— Я готова, можно идти.

— Не в этом. Тебе нужно переодеться. Виллен прислал тебе костюм.

Марсен поднял с пола блестящий пакет и протянул мне.

— Что это?

— Я никогда не вскрываю упаковки, мне не предназначенные, — он повел плечами, отметая мои дальнейшие вопросы.