Дерзкая

Боковая дверь в стене, насколько можно было предположить, вела в спальню. Немного поколебавшись, я открыла ее и вошла.

Тесная, крошечная комната без окон, почти все пространство в ней занимала постель, огромная, высокая, квадратная. Около изголовья горел мрачный ночник, в свете которого можно было различить только общие очертания предметов. Поскольку зомби Валерия не утрачивали обоняния, я почувствовала, что воздух в комнате слишком теплый и несвежий, пахло чем-то резким, словно лекарством.

Извеков лежал поперек постели вниз лицом, обеими руками комкая простыни. Его плечи неравномерно вздымались и опадали, казалось, что он то ли трясется в лихорадке, то ли беззвучно плачет. Но это было ни то, ни другое.

Я подошла к ночнику и прибавила свет. Валерий практически сразу же среагировал и перевернулся на спину, не разжимая рук и потащив за собой простыню. Я остановилась, считая, что он проснулся. Но Валерий продолжал спать. Его лицо исказилось и блестело.

— Не надо, — вдруг произнес он и резко дернулся. — Я больше так не хочу.

Его невидимый собеседник был, видимо, непреклонен, потому что Извеков снова перекатился на бок и отчаянно ударил по постели кулаком.

Я боролась с желанием его разбудить. Ведь в конце концов он сам собирался уйти в реальности этим утром и велел мне быть готовой к этому часу. Но что-то не дало ему проснуться вовремя. Я уже хотела протянуть руку и потрясти его за плечо, но тут рябая пелена прошла перед моими глазами, и словно какое-то нечеткое изображение промелькнуло прямо передо мной. Я потрясла головой, но рябь не проходила. Выпрямившись, я обнаружила, что темная стена над постелью Валерия вся подернута этой рябью. Сходящиеся и разбегающиеся волны, напоминающие слюдяную мутную мозаику, постепенно складывались в связную картину.

Это не было похоже на визуальный контакт с номером брата в отеле, устроенный мне Валерием. Сейчас я просто наблюдала со стороны за обоими сторонами, связанными между собой. Вряд ли оба, и Извеков, и его собеседник, рассчитывали, что кто-то войдет и подслушает их разговор. И оба не замечали моего невольного вмешательства.

Стена спальни стала стереоэкраном. И по ту ее сторону был довольно странный пейзаж: каменистая земля, валуны, поросшие серовато-сиреневым мхом, скалы до самого неба. Интересная машина на заднем плане: серебристый корпус, приземистый и узкий, по форме напоминающий тело осы, распластавшееся по земле. Непонятно, как такое сооружение заехало в каньон на таких колесах — оси располагались не выше фута над землей.

Почти у самой стены на мшистом камне сидела женщина. Я бы могла назвать любой возраст — и оказаться права. Такие лица бывают у женщин любого возраста, если они несчастны или озабочены чем-то. Эта явно была чем-то серьезно озабочена.