Дерзкая

Он был уже спокоен, только разметавшиеся длинные волосы и кровь, проступившая сквозь повязку на руке, напоминали о его недавнем взрыве.

— Что дальше, Юрка? — он сел рядом с другом.

— Дальше вот что, — отозвался Юра, резко разогнувшись. — Ты помнишь наш разговор с Александром?

— Да, и что?

— Он говорил, что Катя очень нужна Извекову. Значит, он не мог убить ее.

— И тем не менее, он сделал это.

— Стоп! — Юра нетерпеливо поднял руку. — Он не мог убить ее… совсем.

Олег гневно нахмурился:

— Ты о чем, босс? Ты считаешь, что существование в таком же виде, в каком жил Сашка Извеков, это нормально? По-твоему, это не значит, что мы ее потеряли?!

— Мне все равно, кем она теперь будет, — ответил Юра.

— А мне нет! Превратить живую девчонку в мертвечину! Да я ему своими руками голову оторву!! — возмутился Олег. — Живой труп — это уже не Катеринка…"

"— Спокойно, старик. Сейчас мы с тобой…

Как ни старалась я удержать картину, злоба, отчаяние и острая жалость к себе и ребятам так подогрели меня, что изображение порвалось на глазах. Это было как безнадежный кошмарный сон, когда просыпаешься в ледяном поту от собственного крика.

Кажется, я тоже кричала. Но проснуться мне было не суждено. С воплем я поднялась с кресла, пытаясь разглядеть в искаженной и искривленной пока комнате моего ненавистного смертельного врага. Валерий лежал на софе бледный и неподвижный. Если бы он умер! Но увы! Он зашевелился и медленно встал на ноги.

Взглянув на меня, он поднял руку.

— Я предупреждал, что это будет трудно. Мне тоже досталось: так долго пропускать через себя навылет полноценный контакт…

— Что ты понимаешь про такие вещи, как «легко» и «трудно»? Ты же о меня ноги вытер!

Извеков пожал плечами. Разумеется, он не понимал, разве такому объяснишь что-нибудь о чужих страданиях, если для него не существует неприятностей, кроме своей собственной физической боли…

— Постарайся забыть то, что сейчас видела, — посоветовал Валерий. — Твои друзья, конечно, переживают, но пройдет совсем немного времени, и они смирятся. Ты тоже перестанешь горевать, потому что мы с тобой вместе начнем делать нечто такое, что заставит тебя забыть свою жизнь…

Он опять пустился в свой горячечный бред, излагал, как по-писанному. Я не стала вслушиваться в его уже набившие оскомину обещания. Я до сих пор толком не поняла, что он от меня хочет, ради чего он мучает меня.

Я забралась в кресло, подобрала ноги, сцепила пальцы на колене и, закрыв глаза, переключилась на свои горькие мысли. Мне было жаль, что контакт прервался по моей вине. Я не смогла спокойно выслушать протест Олега. Я представляла, что ему не все равно, жива я или нет, но все же… Если бы только можно было вернуть все назад.