Дерзкая овечка, или Как охмурить своего босса

– Да, конечно, нужно съездить, выяснить, что за бред несет этот Голубев. – Такое ощущение, что они все с цепи сорвались с этим старым убийством. Сначала Ангелина, теперь этот Пинкертон доморощенный.

– Думаешь, у него и правда что-то есть на тебя? – В голосе начальника СБ читалась тревога.

– Откуда? – усмехнулся Серпал. – Нет, я уверен, он блефует. Но все равно выяснить не мешает. Ты когда сможешь с ним встретиться?

– Не раньше, чем через три дня, – ответил Михаил Леонидыч. – Завтра у меня командировка же. Ну, ты помнишь…"

"– Да, да, конечно. – Удивительно, но голос шефа звучал спокойно. Поразительное хладнокровие для человека, над которым дамокловым мечом нависла угроза разоблачения в убийстве. – Это не горит совсем. Так даже лучше – не стоит демонстрировать парню нашу заинтересованность. В данном случае спешка будет лишней.

– Что у тебя, кстати, с Гелей-то? – Стершин перевел разговор в иное русло. – Ребята докладывали, будто ворвалась она в твой кабинет едва ли не штурмом. Остановить не смогли. Ты на них не серчай. Ну сам подумай, не скручивать же ее? Кроме того, ты бы с ней поосторожнее. Не ровен час болтать начнет, с журналистами встречаться. Оно тебе надо? Они до сенсаций уж больно охочие. Вот что ни ток-шоу, так какое-нибудь незаконнорожденное дитя знаменитой личности на свет божий вытаскивают.

– Ты смотришь ток-шоу? – усмехнулся Петров.

– Да нет, – вроде как даже смутился Стершин, – так, фонит иной раз телек.

– Да ладно, не тушуйся, – на этот раз в голосе шефа слышался смех, – у каждого свои слабости.

– Ага, – буркнул начальник СБ, – ты из-за своих уже тринадцать лет под каблуком у этой бабы.

– Ты говори, говори, да не заговаривайся, – стальным тоном отрезал Серпал. – Моей слабости – да, скоро четырнадцать лет, но, знаешь, Костя – лучшее, что я сделал в своей жизни. Так что ни о чем не жалею.

– Ладно, ладно, – миролюбиво и несколько смущенно проговорил Стершин, – чего ты сразу в бутылку-то лезешь? Не жалеешь – и хорошо. Рад за тебя. Может, оно и правильно. А то я вон один, как тополь на Плющихе.

– Как перст, – машинально поправил Петров. – Тополей три было.

– Что? А, ну да. Один хрен, что перст, что тополь, а словом-то и обмолвиться не с кем, опыт свой, так сказать, богатый передать, гены опять же замечательные. – На этот раз мужчина смеялся.

– Ладно, – отрезал его начальник, – заболтались мы с тобой. Ты давай, решай что-то с Голубевым, а я домой. Вон секретарша, бедная, уж истомилась, наверное, вся.

– Кстати, как она тебе? – поинтересовался Стершин, а я еще больше обратилась в слух, хотя куда уж больше.

– Да ничего, только…

Что «только», я уже не услышала, так как неожиданно на меня обрушился ледяной дождь. В буквальном смысле.