Дерзкая для Бандита (СИ)

— И что ты лечишь? — я очень пыталась его понять, узнать хоть что-то стоящее.

— Или колечишь, — усмехнулся брат, открывая передо мной массивную дверь уже в серый коридор с множеством дверей.

Он показал рукой «проходи и я зашла.

Мурашки по коже. Что тут? Где Вика?

Он вздумал водить меня по длинным светлым коридорам своей лаборатории чтобы я устала и поехала домой?

Кажеться, у него именно такой план.

Дверь за нами все таки захлопнулась и вздрогнула.

— Тебе лучше не знать, идем, нам в другое крыло, — брат подхватил меня за талию и в буквальном смысле повел вперед.

Теперь еще более темное место. Тут пахло странно. Чем-то ужасным.

— А почему у тебя прозвище Фармацевт? — решила наконец-то узнать я.

— Ну, я люблю экспериментировать с препаратами, — он сделал пазу, а затем добавил, — в плане работы, а не употребления.

Злобный смешок с его уст сорвался.

Вскоре мы оказались у тяжелой черной двери, после которой была лестница с тусклым освещением, ведущая вниз.

— Ты мне так доверяешь, что устроил экскурсию?

— Ты не замена ни в чем, из-за чего я бы тебе не доверял, — он снова подтолкнул меня, только уже вниз по лестнице, — иди Карина, если хочешь увидеть подругу.

В теплом и тусклом свете стоял Алик в черной футболке и спортивных штанах.

Вид у него был грозный и злой. Очень злой.

Он совсем не изменился, когда я подошла ближе.

— Привет, — первой поздоровалась я, глядя на его нахмуренные брови.

— Здравствуй, — сказал он холодно, даже не глядя на меня и пожал брату руку.

— Тебе туда, — брат повел меня в сторону уже приоткрытого помещения.

Я обернулась на Алика, но он сжав руки на груди, так и стоял как истукан.

Черт. Ну ясно. Булыжник.

То, будет друзьями, Карина, а теперь? А теперь что? Здравствуй?

Что — то его стоны, когда была на нем, говорили мне другое.

Ладно, угомонись, девочка. Тебя ждут видимо.

Встала в дверях и уставилась вперед.

Вика сидела на цепи. На цепи…

В белой вроде бы смирительной рубашке и с опущенной головой.

Она даже не подняла на меня глаза.

— Я вас оставлю, буду в коридоре, — сказал Коля и прикрыл дверь.

Тут темно и пахнет неприятно. Только одна, очень очень тусклая лампочка.

Возле вики миска с водой. Такая миска, которую ставят собакам.

Мне стало так ее жаль, я хотела развернуться и потребовать у брата, чтобы отпустил ее, но тут услышала:

— Ну че ты, сука, приперлась наконец-то? — грубое и громкое….

— Привет, Вика, — ответила я, оставаясь на месте.

У нее все лицо в синяках, или в грязи, я не вижу, не понимаю.

— Здарова, шалава, — ласково поприветсвовала она.

— Ты охренела? — не удержалась я.

Это я? Да как она смеет? Продажная…

Это она отдала меня на верную смерть за небольшие бабки и еще оскорбляет меня.