Держись подальше, Лапочка

Вслед за этими словами кровать прогибается чуть-чуть, потому что в лисичке веса, как в баране, то есть мало, и она прижимается всем телом ко мне. Никакого интима, очень целомудренно, поверх покрывала. И все равно мне дико горячо. И дыхание перехватывает на мгновение от близости.

Что она творит?

Она или дура первостатейная, простушка, как маман выразилась, или… Или наоборот. Очень прошаренная мадам.

Уже договорившаяся с матерью и теперь четко претворяющая их общий план в жизнь. Бесит! Так бесит, что я едва сдерживаюсь, чтоб не спихнуть дуру с кровати. Но следующие ее слова заставляют замереть.

— Знаешь, когда я была маленькая и болела, мама часто ложилась со мной, обнимала и говорила, что моя боль перейдет к ней. Что она ее забирает. А я спрашивала, как же так? Ведь тогда ей будет больно? А мама смеялась и говорила, что она — сильная, что ей не страшно. Я верила, и боль уходила.

Я не дышу в этот момент, столько в ее словах искренности, а в движениях — невинности. Она лежит рядом, гладит мою грудь, аккуратно кладет голову, чтоб слышать стук сердца и ни в коем случае не потревожить рану. И бормочет тихим, успокаивающим голосом:

— И знаешь… Это помогает, правда-правда! Когда Богданчик маленький был… Сын Лады, моей подруги… Он заболел сильно, температура, озноб… Мы с ней легли с двух сторон, обняли его, и на утро стало легче. И потом тоже. Тут главное, верить, понимаешь?

От ее теплого дыхания на коже — мурашки по всему телу, непроизвольно. Я пытаюсь раздышаться, но мешает что-то в груди. Не дает.

— Я просто полежу рядом, и твоя боль уйдет. Ко мне. А я — сильная. Я выдержу. Правда-правда. Хорошо, что она лежит и не смотрит на мое лицо. Не видит мои раскрытые глаза, мой взгляд.

Ее макушка пахнет корицей, чуть-чуть. Вкусно и волнующе.

Я лежу, смотрю в потолок и не хочу, чтоб это прекращалось.

Тепло ее тела, ее сладкий голос, ее мягкий запах…

Лапочка. Рыжая лисичка, доверчивая и нежная…

— Вот хорошо, если б ты пришел в себя, — шепчет она тихо-тихо, — и не гнал бы меня, позволил поблагодарить… Я бы испекла печенье с корицей, я умею, оно такое вкусное получается… Ладе и Богдаше всегда так нравилось… И тебе бы понравилось, точно-точно… Очень вкусно с кофе с молоком… Я все время так ем… Господи, какие-то глупости все говорю… Глупости… Я очень надеюсь, что тебе легче. Ты не должен был потерять опять сознание, врач сказал, это от того, что крови много… Что ты держался до последнего и не пережал вовремя рану… Зачем ты так? Зачем терпел?

«Затем, что ты была рядом, в опасности», — хочется мне ответить, но молчу, естественно.

Вчера, когда мы с моим другом Питером, поехали забирать его беременную женщину в больницу, едва не разминулись с тварями, которым заказали похищение. Не лисички, нет. Она — как раз неучтенный фактор, баг.