Держись от меня… поближе!

 — Ты жалкий неудачник! Даже не можешь подарить ей подарок без того, чтобы не облажаться…»

— Ну конечно, это я… — хмыкнул он ошалело. — Кто еще тебе такое подарит…"

"— Намекаешь, что мне от кого-то другого таких подарков никогда не получить? Не достойна? — Глаза Воробушка вдруг стали круглыми, как блюдца.

«Ну почему я ей вечно ляпаю что-нибудь не то?!» — мысленно возвел руки к небу он.

— Адель, я… — начал он и тут заметил, как ее руки метнулись к шее.

Сафронова расстегнула цепочку, положила украшение на стол.

— Забери, мне не нужно…

— Ну ты что? Не надо, не отдавай! — воскликнул он с чувством. — Тебе же понравились украшения, ты ведь их надела…

Адель поморщилась, ответила тем же обиженным тоном:

— Если бы я знала, что они от тебя, ни за что бы к ним не прикоснулась!

— Ну конечно, я ж чумной, от меня нельзя даже подарок принять! — тут же обозлился он. — Куда уж мне, одаривать королевну… Мне вообще-то обидно было, когда ты выбросила цветы!

Она будто вообще не заметила его реакции, не поняла ее. Спросила с надрывом:

— Зачем ты вообще мне что-то дарил?

— А непонятно, Адель? Перечитай записку!

Жаров поднял уже изрядно потрепанный картонный прямоугольник и сунул ей под нос.

Воробушек всмотрелась в текст так, будто видела его впервые. И вдруг воскликнула:

— Зачем тебе от меня какие-то там «да»? Ты же меня ненавидишь!

Последняя фраза возмутила Жарова до глубины души. Он задышал как паровоз, зарычал громко:

— Ты совсем слепая? Разве не видишь, что я тебя с девятого класса люблю?!

Эти слова выпрыгнули из него будто сами собой. Как только сказал это, понял — правда. Он давно и безнадежно в нее влюблен. Всем сердцем, по самые уши, поэтому так к ней и тянуло, поэтому никогда не мог спокойно пройти мимо, поэтому так страдал от ее безразличия.

— Ты меня что?! — Лицо Адель вытянулось так, будто Глеб ей не о чувствах сказал, а признался в том, что он — посланец с планеты Нептун и земные черви для него — главный деликатес.

— Я тебя люблю! — повторил он четко и громко, чтобы точно услышала.

— Разве так любят? — вдруг воскликнула она. — Ты же мне жизни не давал и не даешь! В школе обзывал, бесконечно травил. Ты же до сих пор только и делаешь, что на меня орешь и хамишь! Ты же…

— Да не умею я с тобой общаться! — перебил он, активно жестикулируя. — Нет у меня этого таланта… С кем угодно о чем угодно договориться могу, а с тобой… У меня язык немеет, когда ты рядом, понимаешь? И в горле першит так, будто сожрал десяток перцев-чили…

Адель смерила его холодным взглядом.

— Это какая-то шутка, Глеб? Такой прикол?

— Какие уж тут приколы… — усмехнулся он грустно.

Оба замолчали, изучая друг друга взглядом. А потом Адель вдруг резко подскочила со стула, схватила сумку.