Держись от меня… поближе!

«Откуда эта новая вспышка ненависти? Что я ей вчера такого сделал? Не понравились цветы?» — гадал он, заходя в бюро вслед за Сафроновой.

Впрочем, изначально было понятно, что, если он хочет Воробушка в свою постель, одними цветами дело точно не обойдется. Сдаваться он не собирался. Раз уж начал за ней ухаживать, обязан довести дело до логического финала. В мире полно других приятных вещей, которые женщины так любят. Те же духи, например.

«Интересно, какие духи она предпочитает?» — думал он, заходя в свой кабинет.

Жаров помнил, как однажды Воробушек пришла в школу надушенная нежным жасминовым ароматом. Он узнал его потому, что как раз накануне шлялся с другом по торговому центру, помогал тому выбирать духи для его девчонки. Продавщица раз пять совала ему под нос похожие духи. Четко учуял на Адель этот аромат, представил, как она наносила приятно пахнущую жидкость на запястья, шею. В тот день ходил за ней как приклеенный, так сильно ему понравилось, как она пахла. Жасминовая Адель — роскошный аромат.

В тот день он подкараулил ее возле раздевалки, дождался, пока зайдет, шагнул следом. Друзья следили за тем, чтобы в комнату больше никто не входил. Глеб прижал Адель к стенке и, в буквальном смысле дурея от желания поцеловать дрожащую заложницу его глубоких чувств, стал шипеть на нее сквозь зубы, рассказывать, какая она отвратительная и пахнет, как жаба. Сафроновой кое-как удалось выкрутиться из его цепких рук, убегала она тогда даже быстрее обычного.

Взрослыми мозгами, естественно, понимал — шестнадцатилетней девчонке слышать такое крайне обидно. Недаром она больше жасминовыми духами никогда не пользовалась. Сам лишил себя удовольствия.

«Пришло время это исправить…» — решил он для себя.

Позвонил другу, который занимался поставкой авторских духов прямо из Франции, сделал заказ.

«Может быть, этот подарок ей понравится больше цветов?» — надеялся Глеб.

Глава 25. Жасминовый аромат ненависти

— Сволочь! — шипела Адель Софочке на ухо.

— Согласна! — кивала та.

— Гад!

— Однозначно! — Сестра для пущей убедительности подняла указательный палец.

Это она сделала зря, потому что Борюсик смекнул: взрослые опять говорят о чем-то важном без него. Как посмели?

Ребенок тут же стащил с головы наушники и, наплевав на певших в телевизоре бременских музыкантов, бросился к маме на диван. У него в последнее время на серьезные беседы выработалась особенная чувствительность, даже глубоко обожаемые тетины наушники ему были больше не милы.

Адель тут же растянула губы в улыбке — она очень старалась не выплескивать злость при сыне. Только злости этой накопилось столько, что сдержать ее не представлялось возможным.