Держись от меня… поближе!

— Возьми с собой свои книги! — ворвался в ее воспоминания Глеб. — Будем раздавать!

С важным видом указал на висящую в центре гостиной полку, заполненную книгами Адель. Когда-то сам же эту полку туда и прибил, заполнял книгами регулярно по мере раздачи их друзьям и рассылки читателям.

После первой удачной книги за год Адель успела написать и опубликовать еще две: «Веселый Английский» и «Китайский по-русски». Написание книг так ее увлекло, что теперь на работе она с согласия руководства половину дня уделяла только этому. Поднимала престиж фирмы, как выразился Глеб.

При выходе каждой книги Жаров устраивал дома праздник, и на этот праздник приглашал друзей, семью, даже свою мать… Каждый раз, когда она приходила, всё время шутил: смотри, мама, ты говорила, я только на дворничихе могу жениться, но моя жена — писатель. Та посмеивалась, поздравляла невестку, но глаза ее оставались холодными.

Адель ненавидела эту женщину. Да, ненавидеть свою свекровь — жуткая банальщина, невозможная, прямо до оскомины. Но другого слова Воробушек даже подобрать не могла.

Причем она сама открыла ящик Пандоры, впустила эту женщину в их с Глебом жизнь, пригласив ее на свадьбу. Ей показалось неестественным, что Жаров даже не прислал своей матери приглашение, и тогда она сделала это сама. Подумала, если они приглашают Софочку, почти весь состав бюро Super Lingva, всех друзей Глеба и даже бабу Нюру, уж для матери жениха место точно найдется. Но тогда она еще не знала, с кем имела дело.

«Ненавижу!» — хотелось ей кричать каждый раз, когда мать Глеба поддевала его так или иначе, подшучивала над ним, посмеивалась.

Сам Жаров о причинах конфликтов с матерью помалкивал, но Адель и сама догадалась в чем там дело, для этого не нужно быть ясновидящей.

Мать Глеба — махровая эгоистка, зацикленная исключительно на себе и своей работе. Тратить время на сына она не любила, поэтому попросту игнорировала его и его потребность в любви, заботе, ласке. А еще… Глеб внешне — копия своего отца. Тот бросил ее и ребенка очень давно, еще когда тот был дошколенком, что, впрочем, неудивительно, если вспомнить о чудо-характере этой женщины. Очевидно, злость на этот его поступок мать перенесла на сына. Адель думала: это то же самое, как если бы она перенесла на Бориса весь тот негатив, который некогда испытывала к Велесову.

Ребенок при чем? Тебе же его не насильно в живот пихали, правильно? Это был осознанный выбор — родить. Каждый родитель должен любить своего ребенка, Адель в это свято верила. Если уже завел малыша — люби, люби таким, какой он есть.

Может быть, мать Глеба его и любила, но какой-то очень странной любовью.