Держи врага ближе

Кусок не лезет, так мне паршиво от самой себя. Разумеется, сироты на улице не останутся, только через мой труп, но ведь именно этим козырем я…

Эйдж вздыхает, бросает сумку на пол, зачесывает пропитанные потом волосы назад, его лицо становится отчетливо видно. То, как он меряет меня полным омерзения и ненависти взглядом, на короткое мгновение лишает уверенности.

Через семь лет, или теперь даже раньше, жди ответочки, Вивиан. Может, смерть в одиночной камере темницы была не таким уж и плохим вариантом. Кто знает, какую муку приготовит мне главный герой после сегодняшнего. И я, в здравом уме и трезвой памяти все равно собираюсь пойти на это.

Дядя Юджин наклоняется и тихо, так, чтобы мы не слышали, шепчет жене что-то на ухо. После этого женщина хитро улыбается, по очереди оглядев нас с Эйджем, и быстро найдя предлог, забирает мужа, оставив наедине двух «друзей».

- Что ты замышляешь?

Тихий, ледяной голос разряжает тишину этой скудно обставленной гостиной.

Я откидываюсь на спинку дивана, игнорируя скрип и впившиеся в спину пружины. Терпя раздражающую боль, быстро набрасываю надменный и беззаботный вид.

Пожимаю плеча и развожу руки.

- Как видишь, пью чай. С печеньками. Собираюсь взять еще одну.

Закидываю сухую песочную кругляшку в рот и жую.

- Какого даррга ты тут забыла?!

Ох, кое-кто начинает выходить из себя.

Эйдж быстрым шагом сокращает дистанцию и нависает над моей скромной персоной. Практически та же поза, что уже была утром. Только в этот раз мы поменялись ролями. Мускулистая рука приземляется над моим ухом, сильные пальцы сжимают до хруста обивку мебели.

- Друзья? Мы – друзья? – шипит сквозь зубы парень с едкой насмешкой.

От него пахнет сладковатым потом. Мне не противно и это открытие заставляет отвлеченно начать размышление почему. Тяжелое дыхание Эша щекочет лицо.

Холодный и в то же время пылающий от злости. Редко я видела его в таком состоянии. А может, вовсе, никогда. Стоит ли быть польщенной тем, что вывести его на такой уровень проявления чувств под силу только мне?

Проглатываю остатки десерта и растягиваю губы в усмешке, тщетно усмиряя тревожно бьющееся в панике сердце.

- Верно. Друзья не целуются. Мы не друзья, - цокаю языком и специально провожу языком по губам, смачивая пересохшую кожу слюной.

Серебристые, как холодное зимнее небо, как воды северных покрытых льдом озер, глаза опускаются вниз. Зрачки Эштона расширяются. Но уголки его губ кривятся в отвращении.

- Это место едва держится на плаву. Думаешь, все обойдется, если ты продолжишь давать им себя колотить? Разве не дошло еще, что им нужно на самом деле? Вполне вероятно, что вы все окажетесь на улице. В лучшем случае…Скажи, следует ли мне помочь?

- Что ты имеешь в виду?

Я подаюсь вперед. Кончики наших носов практически касаются друг друга.