Держи врага ближе

Вздыхаю и осторожно подкрадываюсь вдоль стеночки поближе, останавливаясь тогда, когда удается различить речь говорящих:

- …что так просто уйдешь?

- Да. Малец, так не пойдет. Так у нас дела не делаются. Ты никто и звать тебя никак. Мы все стараемся ради общего блага, скажи? Чтобы таких случаев больше не повторялось, тебе следует по-хорошему нас благодарить.

- Верно-верно! Крысенок, ты тут гость, будь добр, соблюдай правила приличного заведения! Ха-ха!

Я узнаю последний голос. Он принадлежит тому вышибале, что стоял на входе в Арену, контролируя очередь и в ложу меня определил.

Кажется, начинаю понимать, что именно не поделили выполняющая функцию охраны арены компания и новоиспеченный победитель подпольных сражений.

Вот уж не думала, что со всеми вычетами, комиссиями и конским процентом самой Арены от ставок зрителей, участники этого нелегального места еще и на общак для стражи местного розлива должны звонкую монету подкинуть. Какое самоуправство. И пожаловаться некому.

Чем дольше живешь, тем больше нового о людях узнаешь. Хотя, таков мир, что правит им сильнейший. Ну, или большинство, душа своим авторитетом и с легкой руки установленными правилами.

Однако, скрещиваю на груди руки и спиной опираюсь о холодную кирпичную стену, наблюдая за развитием очередной сцены, о которой оригинальная история умолчала.

Даже против – сколько их там: раз, два, три… – восьми неплохо развитых физически мужчин, Эштон может обойтись без чужой помощи. Не зря же он лучший клинок Академии, верно? И оружие при нем имеется.

Но вопреки ожиданиям, короткой и очевидной по своему исходу драки так и не случается. Наоборот, на моих глазах разворачивается избиение младенца. Эйдж даже сдачи не пытается дать!

Когда один ушлый коротышка вытягивает из кармана взятого огромным скалообразным бугаем за грудки моего давнего соперника мешочек, позвякивает его содержимым в воздухе и роняет ехидные слова о том, что раньше бы так и не нужно, мол, жадничать, мужчины возвращаются обратно внутрь здания заброшенной школы через неброскую дверь, оставляя позади обмякшее на сырой, покрытой нечистотами и свежей кровью растрескавшейся от времени брусчатке тело.

Я прикусываю губу в наступившей внезапно тишине, разрываемой рваными вздохами поверженного Эштона.

Не вмешиваться, а, Вивиан?

Хорошо не вмешалась.

Неужели так и в прошлой жизни было? Вот так просто Эштона отметелила как грушу для биться компашка отморозков? Этого гордого и несгибаемого Эйджа, в глухой темной подворотне, не встретив никакого сопротивления?

Может быть, что он не желал уподобляться нам, отпрыскам аристократов, но что ему мешало дать отпор этим мерзким, не заслуживающим никакой жалости и оправданий ублюдкам?!

Я реально не понимаю.