Держи меня, Земля!

Но когда температура начала спадать и он заснул глубоким спокойным сном, закрыла поплотнее дверь и ушла на кухню. Готовить.

Лёгкий куриный бульон с овощами, как полагается больному.

Мясо с пряностями на рёбрах, запечённое в духовке — кажется, именно такое ему понравилось, когда он прошлый раз заказывал его в кафе. Это если будет аппетит. Артём, например, даже с температурой никогда не останавливался на бульоне.

Ну и салат с рукколой и кедровыми орешками, потому что должна же и Лера что-нибудь поесть.

Плюс по мелочам: булочки, масло, джем, яйца.

Наполнив квартиру ароматами готовой еды и теплом от работающей духовки, Лера сидела в гостиной, укрывшись пледом. За запотевшими окнами на город опускалась холодная питерская ночь. Поставив звук в телевизоре на минимум, Лера смотрела футбол.

— Нет, в Кёльне погода стояла отличная. Тепло, солнце, — покашливал Кирилл, прочищая горло. — А в Питере такой стал дубак… Да, думаю, простыл… Меня тут коллега уже подлечила… Напился таблеток да спал.

Лера усмехнулась. Ну, надо же! Он даже не врал. Рассказывал жене всё, как есть. Даже в лучшие их годы жизни с Артёмом не было между ними такого доверия. Да и сейчас, в отличие от Кирилла, Лере пришлось выкручиваться.

Дашке она сказала, что не пойдёт на корпоративный ужин, потому что уехала в Колпино. Там жила какая-то дальняя мамина родственница. Лера обещала съездить, если у неё будет время. И разговор о Колпино был. Кто бы знал, что пригодится. Дашку Лера предупредила, что, скорее всего, заночует у этой тётки, но пока не была в этом уверена.

Она глянула на часы. Не хотелось сбегать, пока Кирилл спал, не хотелось бросать его больного, а теперь вроде как и поздновато возвращаться в отель. Уже даже ресепшен не работает. Общественный транспорт, наверное, попрятался в депо, мосты развели. Лера плохо представляла себе, как устроено движение в Питере, но в любом случае, если она вернётся ночью, а не утром, вызовет у Дашки больше вопросов. И на все придётся отвечать.

— У тебя какие новости, родная?

«Хм, родная». Лера своего мужа звала «солнце моё» или «дорогой». И всегда это звучало скорее иронично.

— Родной, — произнесла она шёпотом, примеряя к Артёму.

Чёрт, а она и правда по нему скучала. По тому, прежнему, нежному, заботливому, волнующему, каким он когда-то был. До сих пор ещё звучала в нём мелодия, что заворожила её в первую встречу, только уже не убедительным сочным мотивом, а едва слышными бледными нотами, что ещё извлекала Лера из глубин его души.

— Что сказал доктор?!.. Серьёзно?! Так отличные же новости! — матрас прогнулся с характерным хрустом, словно Кирилл резко сел. И даже хрипеть перестал. — Как называется врач? Гематолог?.. Я понял, специалист по крови. Странно, что раньше тебя к нему не отправили.