Держи меня, Земля!

Оказалось, что они уже беседуют с Дашкой, причём довольно оживлённо, и Лера не стала им мешать."

"Экскурсовод, дававшая всем дополнительное время для самостоятельного осмотра, помахала рукой от двери. Лера двинулась за ней, и только ко второму или третьему залу обнаружила, что ни Дашки, ни Неверова с ними больше нет.

Не пришли они и в автобус. И только когда водитель предупредил, что через пять минут отправление, Лера позвонила.

— Ой, Лер, забыла предупредить, я не поеду, — по Дашкиному голосу было слышно, что она только что смеялась, а сейчас прикрывала рукой трубку.

— Решила задержаться в Эрмитаже?

— Ну, можно и так сказать, — хихикнула та. — Не жди меня. Встретимся в гостинице.

Только не вернулась Дашка ни вечером, ни ночью. Лишь утром, когда Лера уже чистила зубы и раздумывала, не позвонить ли ей, её соседка по комнате ввалилась в дверь. Всклокоченная, с курткой в руках, словно пришла откуда-то не издалека, она завалилась на кровать, не раздеваясь.

— Даш, у нас лекция, а потом поездка на завод, — растолкала её Лера.

— К чёрту лекцию! К чёрту этот завод! И срать мне на его жену, — пьяно отмахнулась Дашка. — Я же сказала, что оторвусь в этой поездке по полной.

Она хохотнула, отвернулась к стене и отрубилась.

Плохая девочка Даша осталась спать в номере. А хорошая девочка Лера в одиночестве позавтракала, узнала от мужа последние новости из дома и в просторном конференц-зале послушно села слушать специалиста здравоохранения вместе с другими хорошими девочками. Неверова не было.

Новостей из дома тоже пока было немного. Без изменений. Но на душе всё равно стало серо и промозгло, точь-в-точь как за окнами зала этим ранним питерским утром.

Глава 7

Лера не упрекала Дашку, не осуждала Неверова. Ей просто было грустно, что она так плохо разбиралась в людях. Что, дожив до своих двадцати семи, она до сих пор считала: брак и семья — это свято. Наивно надеялась, что есть верные мужчины. Была убеждена, что порядочность не атавизм. В общем, верила в сказки, хоть и была уже большой девочкой.

Знала она в себе эту особенность — видеть в людях лучшее. А может, просто люди интуитивно поворачивались к ней этой своей безгрешной стороной. Даже Неверов ведь говорил с ней о котах, о музее, о жене. С уважением говорил, не морщился. И никаких намёков, неприличных шуток, скабрёзностей.

Жаль, что на тёмной стороне его души, которую Лере было не видно, похоже, имелись оправдания и для измен. Может, они и весомые. Он же не делился, как они живут. Опять же, детей нет. Может, это и есть то самое отчаяние, от которого пускаются во все тяжкие. Да и работа у него такая, что он вечно в разъездах. Значит, устраивает это их с женой. Леру же устраивает. И мысли, которые так настойчиво внушала ей мама, её опасения, уже не казались Лере несерьёзными.