Держи меня, Земля!

Жили они бедненько, считай, без отца. А когда подружились, Степан попроще был. Это Кирилл сразу после института в гору пошёл. А тот всё болтался, в армию сходил, особо зарабатывать и не стремился. Вот эта Настя Кирилла и выбрала. Это потом и отец Стёпы депутатом стал, и сам он за ум более-менее взялся. Хотя, как за ум, — Нина Григорьевна махнула рукой. — Ну, ты же с ним общалась, знаешь.

— Может, и Настя в своих чувствах к нему не сразу разобралась? И любит на самом деле Степана. Может, и с наследством это она задумала с отчаяния?

— Ох, добрая ты Лера, — улыбнулась мама Кирилла. — С наследством, думаю, её дед намеренно настропалил. Он у нас манипулятор знатный был. Он и Кирилл может, когда хочет. Такой сволочью бывает, если его достать, мн-н-н… — протянула Нина Григорьевна даже с восхищением. — Это с тобой он мягкий и пушистый. Летает, а не ходит. Мурлычет, а не говорит.

— А про Варвару вы что-нибудь знаете? — с надеждой спросила Лера, когда в сумке у неё уже завибрировал телефон.

— Про Варвару это, я думаю, он тебе сам всё расскажет, если захочет.

— Мама, — показала Лера на поющий аппарат.

— Ой, — испуганно прикрыла рот рукой Нина Григорьевна. — Я ж ей вчера сказала, что Кирилл женат. Не знала, что она не в курсе, ляпнула. Это же секрет был, что брак аннулировали, а про жену вроде как не секрет.

— Ну, тут я сама виновата, — провела Лера пальцем по экрану. И тяжело вздохнула, готовясь выслушать всё, что думает о ней мама.

И оказалась права.

— Лер, ну как же так? — кипятилась мама, выслушав все остальные Лерины новости вполуха. — А ты знала?

— Всегда знала, мам. С самой первой встречи. Он никогда этого и не скрывал.

— Да, глупо, конечно, было надеяться, что такой парень и ходит свободным. Конечно, женился ещё по молодости лет. Только я-то надеялась, что хоть разведён."

"— А это важно? — Лера ждала, что мама не поймёт. Но стало так обидно за Кирилла, и Лера упёрлась.

— Конечно, важно, — вздохнула мама.

— Для кого важно? — сухо, с раздражением спросила Лера. — Для меня неважно. Для него неважно. Для тёти Оли с третьего подъезда важно? Да пошла она в жопу, твоя тётя Оля! Мам, сколько можно жить, оглядываясь на кого-то? Что люди скажут? Что подумают? А людям лишь бы языки чесать.

— Ты меня, Лер, хоть убеждай, хоть нет, а не хорошо это. И ты тоже хороша. Увела мужика. Считай, семью разбила. И вообще, знаешь как говорят? Ушёл один раз, значит и второй уйдёт. Ушёл от жены. Так и с тобой пробудет недолго.

Лера стиснула зубы. Мамина категоричность ранила в самое больное и незащищённое. Все Лерины сомнения, все страхи, вся неуверенность в себе была рождена этими мамиными осуждениями. И Лера понимала, что её уже не исправишь, но и от воззваний этих, основанных невесть на чём, она уже так устала.